— Я не хочу даже видеть Такибае!

— Вы непременно должны пойти к нему теперь же! — умоляюще воскликнула Луийя. — Он собирается сделать важное заявление. Необходимо, чтобы рядом был кто-либо из порядочных людей!

— С меня довольно! Я не хочу ни с кем конфликтовать!

— Настоящий писатель всегда живет и работает в конфликте, — Луийя прижала руки к груди. — Настоящий писатель всегда желает совершенства и нетерпим к порокам!..

В кабинете Такибае сидели те, кого я меньше всего ожидал увидеть, — полковник Атанга и посол Сэлмон.

— А, герой, — Сэлмон протянул мне руку. — А выглядит так, будто и мухи не обидит. И вот тебе на — пристукнул отпетого негодяя, сорвал партизанам панихиду!

— Зато позволил нам арестовать по подозрению в заговоре чистоплюйчиков, к которым трудно было подступиться. Мы набили ими пустующие угольные склады. В Куале не осталось яйцеголовых. Народ полностью здоров и готов к выполнению любых распоряжений! — Атангу переполняло самодовольство.

— Господа, — захлопал в ладоши Сэлмон. Так учитель начальной школы привлекает внимание расшалившегося класса. — Нам пора в зал. Сейчас туда запустят журналистов.

— Мы им отвели четверть часа. Они прохрюкают роли и оставят нас в покое. Ваше превосходительство, мы рассчитываем, что вы скажете несколько слов…

— Пожалуй, — хмуро сказал Такибае. Он был сломлен, это тотчас бросалось в глаза.

— Только покороче, — попросил Сэлмон. — Нашими мемуарами они займутся позднее… Час назад мною получено сообщение, что еще двенадцать человек бежали с японских рудников. Предположительно, все присоединились к банде Око-Омо.

— Прекрасно, — сказал Такибае, — чем больше, тем удобнее. Бабочку ловят сачком, а для клопа сачка еще не придумано.

Сэлмон и Атанга переглянулись. Сэлмон взял под руку Такибае, и все мы по парадной мраморной лестнице спустились в большой зал, где галдело уже более сотни человек. В основном меланезийцы — чиновники, полицейские, их жены или любовницы. Были тут и белые, среди которых я тотчас заприметил епископа Ламбрини и Макилви. Были и куальские торговцы и еще какие-то люди с камерами и блицами. Через растворенные настежь двери они сновали из зала на зеленую лужайку и обратно.

— Шабаш нечистой силы, — наклонясь ко мне, шепнул Такибае. — Сплошь дрянь… Но я им оборву хоботки — я объявлю о допущении оппозиции и согласии на создание коалиционного правительства. Посмотрим, как они запляшут…

Я был взбудоражен и подавлен: какое значение для меня лично могли иметь изменения в бюрократической структуре Атенаиты? Беспокоило, что я оказался втянут в зловещие события и приобрел опасных врагов.

Атанга, окруженный распорядителями, уточнял задачи корреспондентов. Такибае приветственно махал рукой в зал, делая вид, что повсюду видит сторонников и друзей. Вдруг лицо его исказилось гримасой:

— Сволочи! Выкрали текст речи!

Он шарил по карманам костюма. Конечно, впустую…

Сэлмон, стоявший на лестнице ниже Такибае, вытягивал шею, стараясь расслышать разговор. Я подумал, это и лучше, что украден текст. В противном случае они вывели бы Такибае из игры новой инъекцией. Он был обречен — чиновники в передних рядах со снисходительным любопытством смотрели на своего вчерашнего кумира. Несомненно, все они готовы были валить вину на одного Такибае. Это освобождало их от ответственности соучастия.

Назойливый бородач протянул Такибае микрофон.

— Итак, прошу представителей демократической мысли задавать вопросы, — шагнув к микрофону, сказал Атанга. — Не забывайте, господа, в вашем распоряжении всего пятнадцать минут. После покушения адмирал Такибае намерен провести серию консультаций, таким образом, время его поневоле ограничено…

Людская масса зашумела, придвигаясь и требуя тишины. Над головами людей вспыхивали магниевые вспышки. Зажглись стоявшие по краям зала ослепительные юпитеры.

— Господа, — Такибае нервно наморщил лицо, — обойдемся без вопросов… Ложь, которую часто повторяют, воспринимается как правда. Вот почему все негодяи не перестают лгать…

Это был почти прежний Такибае. Изумленный зал притих. Покусывал губы Сэлмон. Атанга, глядя себе под ноги, пальцами счищал с языка волос, может, воображаемый.

— Распространяют слухи, что я болен, невменяем и прочее… Ложь! Ложь тех, кто хотел бы видеть меня в гробу!.. Мы, конечно, немного зашли в тупик. Мы создали слишком бюрократическую, почти тюремную структуру, при которой человек не может быть уверен ни в чем: ни в доходах, ни в работе, ни в самой жизни. Мы привыкли к безответственности и не хотим видеть, как мы отстали… Идеалы нельзя навязать…

Сэлмон иронично кашлянул и вытащил пилочку для ногтей. Атанга с тревогой покосился на Сэлмона. Люди в зале напряглись: Такибае всегда увлекал неожиданным поворотом мысли.