Слушая его, Ясон уже в который раз осознал, почему он, не колеблясь, отдал бы за этого человека жизнь.

— Я очень огорчен всей этой ситуацией, Ясон. Конфедерация в отчаянном положении. Уже год назад мы оказались на самом краю пропасти, и ты знаешь не хуже меня, что весь этот год нас преследовали сплошные неудачи. Если нам не удастся изменить ситуацию, то не успеем мы и глазом моргнуть, как килратхи будут диктовать нам свои условия. Вот почему Бэнбридж решил пожертвовать вами.

— Я понимаю, — сказал Ясон.

— Если бы вы все отправились туда добровольно, может быть, я бы и примирился с этим. Я предлагал именно такой вариант, но мне возразили, что в таком случае вряд ли удастся сохранить наш замысел в тайне, да и к тому же на это просто нет времени.

— И выбор пал на нас.

— Выбор пал на вас… Сынок, я не брошу вас. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вытащить вас оттуда, клянусь тебе.

Ясон почувствовал, как защипало в глазах. Он плохо помнил своего отца, но в глубине души всегда представлял себе, что он был таким же, как человек, стоящий сейчас перед ним. У него не нашлось слов, и он просто кивнул в знак благодарности.

— Могу я попросить тебя об одном одолжении? — спросил Толвин.

— Все, что угодно.

— Расскажи мне о Кевине.

Ясон вздохнул. Ему было тяжело говорить правду, но поступить иначе он не мог. Он рассказал обо всем: о высокомерии, избалованности, недисциплинированности, о том, что случилось с «Сэйбром», и о том, что он временно отстранил Кевина от полетов. Лицо адмирала залилось краской.

— О'Брайен успел перехватить меня в коридоре и рассказал о том, что у Кевина неприятности, но в его устах все выглядело иначе, — сказал Толвин. — Он утверждал, что ты предъявлял к нему слишком суровые требования.

— Да, я предъявлял к нему суровые требования, потому что мне кажется, из него может получиться первоклассный пилот. Он будет летать, если перестанет быть таким самонадеянным.

Толвин улыбнулся.

— Она — моя невестка, — сказал он, пожимая Ясону руку. — Больше у меня никого не осталось из близких, да и у нее никого нет, кроме этого мальчика. Избаловала его, конечно. Все норовила сделать так, чтобы он отсиделся где-нибудь в безопасном месте, потихоньку продвигался по службе и дослужился до адмирала, ни разу не понюхав пороху. Господи, какие упреки пришлось мне выслушать из-за него!.. Расскажи мне об О'Брайене, — после недолгого молчания уже другим тоном сказал Толвин.

— Сэр?

— Скажи мне все как есть, забудь о том, что ты говоришь со старшим по званию.

— Не думаю, чтобы он справился с тем, что ему поручили. Он и до этого был не на высоте, а этот инструктаж и вовсе напугал его до чертиков.

— Так я и думал. Но у него в штабе есть приятели, которые все время подстраховывают его. Но есть у него и враги. Думаю, именно они и сбагрили его на «Тараву». Вы все уже, можно сказать, вычеркнуты из списков живых, какой смысл посылать туда стоящего офицера?

— Вы не можете перевести его в другое место?

— Слишком поздно. Я высказывал Бэнбриджу свое мнение, но он судит о нем лишь по рекомендациям его дружков и заявил, что не видит оснований для перевода. Знаешь, хотя мне чертовски неприятно осознавать, что это я подложил тебе такую свинью, все же в некотором смысле я рад, что ты на этом корабле. Если О'Брайен сломается, ты знаешь, что делать, а если что, я прикрою тебя. Ясон кивнул.

— Что я могу сделать для тебя, сынок? Ясон покачал головой. Никакой настоящей жизни вне флота у него не было. Единственная женщина, которая действительно интересовала его, волею судьбы оказалась здесь, с ним.

Мать? По крайней мере страховку она получит. Проклятье, она отдала все — мужа, сына, может быть, вскоре отдаст и второго, и что ей останется? Деньги, которые платит благодарное государство, три синих звезды в окне — и одиночество. Он мог представить себе, как в случае его гибели адмирал пишет письмо и как она читает его… Нет, ему не о чем просить адмирала.

Он знал, что сам Толвин точно в таком же положении. Жена и сыновья погибли, у него не осталось ничего, кроме службы и единственного избалованного племянника, который тоже находится здесь. Заколебавшись на мгновение, он решил все же высказать то, что вертелось у него на языке.

— Сэр, как вам известно, Кевин отстранен от полетов. Я мог бы прямо сейчас отослать его с «Таравы» под предлогом проверки его знаний и подтверждения квалификации. Это ему ничем не грозит — множество пилотов совершают проступки на первых порах. Потом вы сможете перевести его хотя бы на «Волкодав». Например, под начало Хоббса, этот килратх чертовски хороший командир.

Лицо Толвина потемнело, и Ясон тут же понял, что сказал глупость.

— У меня нет и не будет любимчиков, — запальчиво сказал адмирал. — Парень служит на «Тараве» и, раз на то Божья воля, там он и останется. Я знаю, Толвин не трус, он не будет прятаться за чужими спинами. Я готов скорее потерять его, чем потом краснеть и за себя, и за него.