— Я вижу, здесь милорд Эрлингтон, — заметила Полли, как если бы обнаженная девушка уже перестала ее занимать. — И он беседует с леди Кастлмейн. Мне бы хотелось поговорить с ним, сэр. Он был так добр, что прислал мне записку с поздравлениями после спектакля. Я должна поблагодарить его за это.

Герцог поклонился и проводил ее в другой конец салона.

В продолжение целого вечера Джордж Виллерс почти не отходил от Полли, и ей стало казаться, что вроде бы подтверждалось и обращенными к ней любопытными взорами гостей, будто прием устроен исключительно в ее честь.

— Джордж, не желаете сыграть в карты? — предложил Джон Мейтленд, он же граф Лодердейл, один из членов «Кабального» совета.

— Да, Джордж, — вступил в разговор Эрлингтон, — вам всегда чертовски везет в игре. В прошлый раз вы выставили меня на тысячу гиней!

Герцог Букингемский засмеялся и, открыв табакерку, взял щепотку табака.

— Что ж, если вы снова хотите испытать судьбу, пойдемте за карточный стол, — сказал он и повернулся к Полли: — Мне хотелось бы, чтобы вы были рядом, дорогая: такая красота не может не принести удачу!

Они прошли в другую комнату. Герцог приказал поставить еще одно кресло около овального стола из красного дерева.

— Что вы думаете о намерении короля жениться на Люси Уолтер, Джордж? — спросил Эрлингтон.

Полли насторожилась. Она знала, что Люси была матерью шестнадцатилетнего герцога Монмаута, незаконнорожденного отпрыска его королевского величества. Герцог пожал плечами и дал знак мальчику, стоявшему по другую сторону от кресла с внушительным кожаным кошельком в руке. Тот вынул сто гиней и положил их на карточный стол.

— Ваша очередь, Генри.

Эрлингтон открыл карты. Герцог с коротким смешком показал свои.

— Двадцать против девятнадцати… Нет, я не думаю, чтобы король решился на подобный шаг. Ведь ему придется представить соответствующие документы, свидетелей… Доказательства, в конце концов… Если бы они были у него, он давно бы уже сделал это.

— Раздобыть бумаги и все прочее не столь уж и хитрая задача, — заявил Лодердейл, потягивая красное вино и хмуро глядя в свои карты.

Полли сидела не двигаясь. Ей приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы внезапное напряжение ее не было замечено сидевшими за карточным столом.

— Видите ли, никогда нельзя быть уверенным, что подкупленных вами свидетелей не перекупит кто-нибудь еще, — лениво заметил герцог Букингемский и махнул изящной рукой, унизанной перстнями. Что же касается документов, то они всегда могут быть подвергнуты самой тщательной проверке.

— Значит, вы не поддерживаете его величество? — не унимался Эрлингтон.

Джордж Виллерс пожал плечами:

— Я не стал бы возражать, если бы на троне оказался герцог Йоркский. Монмаут еще слишком молод, к тому же азартен, а порой и просто глуп.

— Тщеславен и амбициозен, хотите вы сказать, — усмехнулся Лодердейл. — Да, признаюсь, такая кандидатура не очень-то нам подходит!

Герцог улыбнулся:

— Не понимаю, что вы имеете в виду, Джон? Почему меня должно волновать, кто придет на смену его величеству?

Он засмеялся, и разговор принял иное направление.

Полли вынула кружевной платок и украдкой вытерла вспотевшие ладони. Миссия ее была выполнена. Она услышала разговор, важный для Ника и его друзей. Теперь можно было и уходить, но так, чтобы не вызвать ни у кого недоумения и тем более подозрения.

— Милорд, — выбрала она подходящий момент, — прошу вас простить меня, но я немного устала. Надеюсь, я принесла вам желанную удачу.

Она улыбнулась.

Герцог с удивлением посмотрел на нее:

— Вы хотите покинуть нас? Но почему, дорогая, еще так рано!

— Вы забыли, сэр, что я работаю, и поэтому мне приходится вставать довольно рано.

Полли поклонилась сидящим за столом.

— Желаю спокойной ночи, господа, — сказала она и направилась к выходу.

Герцог последовал за ней.

— Не будьте столь жестоки, не убегайте так скоро, мадам! — пытался удержать ее Джордж Виллерс.

— Убегать? Но от чего, герцог? Я и не думала. Я была счастлива провести вечер в вашем обществе, однако сейчас должна все же ехать домой, чтобы не навлечь на себя гнев господина Киллигрэ на завтрашней репетиции… Ведь вы не захотите, чтобы публика была разочарована?