Она должна уехать.

Уорик не был суеверным, но вдруг он почувствовал, словно на него давят стены Четхэма, словно завывающий в темноте ветер предупреждает, что смерть снова рядом…

Он расправил плечи и прошел через гардеробную комнату в спальню, готовый к встрече с Ондайн. Распахнув дверь, лорд Четхэм замер, похолодев от ужаса: ее там не было.

— Ондайн! — позвал он.

В ответ он услышал лишь стенание ветра. В считанные секунды Уорик обыскал спальню и прилегающие к ней комнаты Ее нигде не было.

Он вихрем ворвался в зал и в отчаянии стал звать Джека. Слуга в страхе взлетел по лестнице и вбежал в комнату.

— Она исчезла!

— Это невозможно! Клянусь жизнью, она не проходила мимо меня!

Они столкнулись с Юстином в обеденном зале, куда он вошел из картинной галереи. Юстин озабоченно вгляделся в напряженное лицо брата, затем вопросительно посмотрел на Джека:

— Что…

— Она исчезла! Ради Бога, я должен найти ее, Юстин…

— Я никогда не трогал твоих жен! — раздраженно ответил Юстин, но, кажется, тут же почувствовал важность момента и побледнел. — Что мы стоим? Мы должны спасти ее!

Дверь отворилась. Вошел Клинтон и с недоумением взглянул на встревоженных мужчин:

— Что такое?

— Ондайн! Ты не видел ее? Клинтон помолчал и ответил:

— Если ты ищешь девушку, чтобы лишний раз оскорбить ее грубым обращением, Уорик, я не скажу тебе ничего! И если тебе так угодно, буду рад оставить замок завтра утром! Твое поведение недостойно мужчины. Скорее, ты ведешь себя как чудовище!

Уорик бросился к нему и схватил кузена за плечи:

— Клинтон, ради Бога! Я не собираюсь с ней плохо обращаться! Я до смерти боюсь за нее!

Клинтон, поняв, что происходит что-то чрезвычайное и что Уорик в самом деле на грани безумия, поразмыслив секунду, тихо сказал:

— Она должна быть в своей комнате. Она, кажется, заболела, и мама отвела ее наверх.

— Что? Нет, Клинтон, в комнате ее нет. Я только оттуда… Она исчезла.

— Тогда…

— Где Матильда? — вдруг спросил Юстин.

Наступило всеобщее молчание. Джек, испуганный не на шутку, проговорил дрожащим голосом.

— Может быть, в церкви? Ведь именно там Ондайн исчезла в первый раз…

Уорик, а за ним и остальные помчались, подобно разъяренному урагану к дверям церкви. Дверь оказалась закрыта. Уорик навалился всем телом, но дверь не поддавалась. Наконец под напором троих дверь распахнулась.

Ледяной ужас объял их при виде открывшейся картины. На какой-то момент их ноги как будто приросли к полу. Под алтарем Женевьевы зияла огромная яма. Матильда, приплясывая, волокла к ней Ондайн.

Но что с Ондайн? Она как будто спала. Ее прекрасное невинное лицо дышало спокойствием. На шею была наброшена петля, один конец которой крепился к алтарю. Когда девушка упадет, короткая веревка натянется и наступит неминуемая смерть. Или Ондайн уже мертва? Нет!

— Уорик! Юстин, я вижу, тоже здесь. Дорогой, любимый Клинтон! — запричитала Матильда. — Я уже почти все сделала. Я заберу с собой нашу прелестную госпожу, и Четхэмы наконец-то обретут вечный покой!

— Нет! — закричал Уорик. В этом крике слышалась боль, которая была сильнее смерти.

Матильда, сладко улыбаясь, придвинулась поближе к пропасти.

— Нет! — снова крикнул Уорик и в несколько прыжков оказался рядом со злополучным алтарем.

Но было поздно: Матильда исчезла, и прекрасная Ондайн последовала за ней.

Уорик бросился вперед и в последний момент ухватил жену за платье. Потянув изо всех сил, он вытащил ее наверх. Юстин подхватил девушку и снял петлю с шеи. Ондайн была мертвенно-бледна!

Уорик прижался ухом к ее груди, стараясь услышать биение сердца.

— Она жива! — закричал Юстин. — Она жива! Я видел, как она вздохнула.

Ондайн открыла глаза. На нее смотрел Уорик. Какими прекрасными показались ей его лицо, его золотистые глаза! Она улыбнулась.

Уорик отбросил в сторону веревку, встал на колени, подхватил жену на руки и поднялся, прижимаясь щекой к ее волосам. В глазах у него блестели слезы.

Он хотел побыстрее унести ее подальше от этого страшного места, но потом остановился и посмотрел на Клинтона. Тот нежно поднимал тело матери из темного провала и казался совершенно подавленным происходящим.

— Она была сумасшедшей, — прошептал он, пытаясь осознать случившееся. Перехватив счастливый взгляд Уорика, державшего на руках Ондайн, Клинтон покачал головой: — Ради Бога, Уорик, прости нас. Я не знал, я даже не мог предположить…

— Я знаю, — тихо ответил Уорик. — Я тоже не догадывался, Клинтон. Судьба наших предков так надломила ее.