Вдогонку Максим полыхнул им в сознание ужас перед этим двором. Теперь это чувство будет передаваться у них генетически - из поколения в поколение. Правда, где-то далеко есть и другие семьи. Но это ещё нескоро, и это уж извините.

–  Что это было, господи?
– прошептала хозяйка, медленно, охая, слезая вниз.

–  Исход. Вы же просили.

–  И это столько их здесь здесь… у нас…

–  Ну, не только у вас. Просто здесь у них было эээ гнездо, а так они пасутся во всей вашей деревне.

–  Я теперь в хату боюсь зайти. Какое-то крысиное царство.

–  Да нет, всё. Теперь не вернуться, - успокаивал её Максим.

–  Ну, хорошо. Но пошли-ка в хату вместе. Вдруг кто из них остался!

В дом они зашли все вместе. Старуха, видимо, уже поверила и только на всякий случай заглянула под печь. Подражая ей, обнюхал все закоулки и Кузьма. Фыркнул и запрыгнул на низкую, заваленную каким-то тёплым тряпьём лавку. Это была кухня

или, точнее, столовая. Газовая плитка и все остальные кухонные причиндалы находились за печкой, в занавешенном пространстве. А здесь - стол, та самая лавка вдоль стены, старенький холодильник, пару стульев. И разные портреты на стенах.

–  Пусть мать хозяйничает, а мы пойдём покурим - потянул Максима назад на застеклённую веранду хозяин. Не куришь? Ну, молодец, тогда пойдём в зал. Там телевизор посмотрим. У нас правда, идут только два канала. Сын антенну привёз, а наладить вот не получается, - хитро покосился он на гостя.

–  Давайте посмотрим, - понял намёк юноша.
– Я, правда, не спец, но помню, как отец настраивал.

Максим вздохнул. Вспомнился длиннющий, высокий чердак ДОСа, под самые ноздри забитый запахами гнездящихся в нём голубей. Разлапистые антенны и голос отца: «Ещё… Ещё правее. Назад…» Отец. Максим не верил, что человек может вот так скучать по родителям. Особенно в его-то возрасте. Вроде вот так, когда ежедневно рядом, то и не замечаешь. И когда как сейчас, весь в заботах, вроде и не думаешь. А потом, как полоснёт - ну словно ножом… Нет, словно огнём. Такая вот боль. Говорят, что и в армии первые дни самое мучительное - разрыв с родственниками. Потом вроде притерпишься и всё равно, время от времени ш-ш-ш-ах пламенем по сердцу.

Юноша взялся за кабель. Антенна была ни при чём. Заводской брак - закоротило. Проследив движение своей слабо пущенной волны, он нашёл это место и поправил - пережёг перемыкающий металлический волосок.

–  Наверное, всё. Включай, Иван Васильевич!

Тот, удивлённо взглянув на такого мастера своими котиными глазами, включил. Посмотрел. Ахнул. Переключил несколько каналов. И с криком «Посмотри, что он сделал» кинулся к хозяйке.

–  Ну, ты волшебник, - расцвела та, глядя на экран.

–  Ну всё. Конец хозяйству, - шутя констатировал старик.
– Она у меня до сериалов охоча. Когда плохо видно, у неё голова разбаливается, не смотрит больше. А теперь…

–  Теперь ты мне своими футболами душу достанешь!
– улыбнулась любительница сериалов.

Этот маленький фокус Максима ещё больше изменил планы хозяйки - накрывать она стала в зале. А пока хозяин выскочил - таки покурить, Максим успел оглядеться. Ничего особенного. Круглый стол по центру. Очень старинный диван у торцевой стены и такие же два шкафа. Совсем допотопная этажерка с журналами на медицинскую тему. Несколько книжек, за которые букинисты дали бы хорошую цену. И фотографии, на всех свободных стенах. Судя по всему - родственников. За занавесками, перегораживающими весь дом - несколько кроватей. Везде старенько, но чистенько. Бывает и хуже. Гораздо хуже. Максим вздохнул и присев на тоже старинный стул с высокой деревянной спинкой, посмотрел в телевизор. Но сериал, считающийся молодёжным, его не увлёк. Да и некогда стало - хозяйка начала накрывать стол. На вопрос о помощи, попросила, если уж есть такое желание, принести из колодца воды: «Мой, конечно, ещё справляется, но…»

Во дворе уже было темно. Осень. И на улице тоже. Только здоровенная, по - Маяковскому «лунище» освещала этот умирающий мир.

–  Да-а, Луна, - проследил взгляд Максима хозяин.
– Знаешь, какая она на самом деле? Я тебе потом расскажу. Это я теперь отсюда на неё поглядываю, а когда-то…

За столом сидели втроём. Кузьма, хоть и считался членом семьи, чинно восседал у ног хозяйки, ожидая своей доли. Конечно, на запахи откуда-то появился и кот - тот самый, который боялся крыс. Долго фыркал, обнюхивая гостя. Видимо, смущал запах хозяйских вещей на пришельце. Но затем успокоился и тоже принял позу радостного ожидания.

Всё было без изысков. Не у шейха. Но шейх или там рестораны были для нашего героя исключением из общего правила. Поэтому он, как и двое не допущенных к столу, с удовольствием высмотрел и яичницу с салом, и крепкие солёные огурчики, и квашенную капусту, и солёные грибки и, конечно, источающую неповторимый аромат приготовленную в печи, в чугунке, картошку.

–  Чем богаты, тем и рады. Так неожиданно всё… Чуть бы раньше, кроля бы забили. Ну, ничего, завтра…

–  Что Вы, что Вы, зачем… И так всего хватает, - горячо отверг эту мысль Максим, вспомнив пушистых зверьков. Одно дело есть какого - то абстрактного кролика, и другое - из увиденных глазастых длинноухих прелестных созданий. Они в большинстве своём добрые и ласковые - эти кролики. Хоть и с острыми зубками.

–  Гм… - подал голос старик.
– Как говорил Паша Эмилькевич, такую капусту грех есть помимо водки… Ты как?
– обратился он к Максиму.

–  Чтоб твой этот Паша той капустой подавился! Ну, житья от него, Максим, нет! Мой, как капусту не увидит, так этого Пашу проклятущего и цитирует.

Тем не менее, хозяйка начала разливать по гранёным стограммовым стаканчикам что-то спиртное.

–  Вот, попробуйте моё. Я ещё, правда, не волшебник, я только учусь.

Из рюмки ударял жуткий запах сивухи.