А Сенька застегнул джинсы, босиком подошел к окну, прикинул расстояние от своего подъезда до двенадцатого. Получалось: стена закроет выход, на набережную, превратит двор в замкнутый со всех сторон бастион. А если еще и ворота на проспект запереть...

– Почему я?
– с тоской спросил Сенька. И _тайный_ внутри ответил:

– Потому что ты смог.

– Что смог?

Но _тайный_ на сей раз смолчал, спрятался, а Ирка из кухни крикнула:

– Ты мне?.. Все готово. Хочешь - в постель подам?

Ох, не верила она, что Сенька враз выздоровел, ох, терзалась сомнениями! И пусть бы - температура упала, бывает, но с психикой-то у мужа явно неладно...

И Сенька ее сомнений опять не опроверг.

– Вот еще, - сказал он, - будешь ты таскаться взад-вперед. Ты что, не устала, что ли? Работаешь, как клоун... Слушай, может, тебе перейти? Может, в садик к Наденьке - воспитательницей? Давай прикинем...
– вошел в кухню, сел за стол.

Ирка тоже села - ноги не держали. Сказала покорно:

– Давай прикинем.

Будучи в командировке в одной из восточных стран, автор не пожалел мелкой монетки для уличного гадальщика. Белый попугай-ара встряхнул хохолком, порылся клювом в деревянном расписном ящике, вытащил аккуратно сложенный листок бумаги. Гадальщик с поклоном протянул его автору:

– Ваше счастье, господин.

На листке печатными буквами значилось по-английски: "Бойтесь тумана. Он не дает увидеть лица близкого вам человека".

Когда с работы вернулся муж, Алевтина Олеговна уже вчерне сметала на руках платье для невестки, оставалось только прострочить на машинке и наложить отделку. Муж оставил портфель в прихожей, сменил туфли на домашние тапочки, вошел в комнату, привычно поцеловал Алевтину Олеговну в затылок. Как клюнул.

– Все шьешь, - сказал он, констатируя увиденное.
– Из Свердловска не звонили?

– Никто не звонил, - Алевтина Олеговна отложила шитье, поставив локти на стол, подперла ладонями подбородок. Следила за мужем.

Стеценко снял пиджак, повесил его на спинку стула, распустил узел галстука, пуговку на рубахе расстегнул.

– Жарко сегодня, - подошел к телевизору, ткнул кнопку.

– Не надо, - попросила Алевтина Олеговна.

– Почему?
– удивился Стеценко.
– Пусть гудит.

– Не надо, - повторила Алевтина Олеговна.
– Там сейчас ничего интересного, а я устала. И ты устал, Саша.

– Тишина меня душит, - сообщил Стеценко, усаживаясь в кресло и укладывая ноги на пуфик.
– А с чего бы ты устала, интересно? У тебя же свободный день.

– Ничего себе свободный! Одних тетрадей - гора. И платье для Симы.

– Все равно дома - не в офисе. Могла и отдохнуть, подремать...

Экран нагрелся, и на нем возник цех какого-то передового металлургического завода. Раскаленный брусок металла плыл по рольгангам, откуда-то сверху спустились железные клещи, ухватили брусок, уложили его на ровную площадку. Тут на него упала баба молота, сдавила - взлетели небольшим фейерверком огненные искры.

– Я спала, - сказала Алевтина Олеговна.

– Вот и ладушки, - обрадовался Стеценко.
– И я немножко вздремну, с твоего позволения. Полчасика. Хорошо? Ты меня не трогай...

– А я сон видела, - совсем тихо добавила Алевтина Олеговна, но муж не слышал ее, он уже посапывал в кресле, а на экране телевизора герои-металлурги без устали давали стране металл.

Сон Алевтины Олеговны был неинтересен Стеценко. Она аккуратно сложила платье для Симы, спрятала его в шкаф, туда же повесила на плечиках пиджак мужа. Подошла к книжному шкафу, открыла створку, пробежала кончиками пальцев по корешкам книг, вытащила потрепанный институтский учебник по химии, машинально, не вглядываясь, перелистала его. Прислонилась лбом к жесткой полке.

– Почему я?
– с тоской спросила вслух, даже не ведая, что слово в слово повторила вопрос малознакомого ей Сеньки Пахомова, так загадочно возникшего рядом в ее суматошном апокалипсическом сне.

И словно бы кто-то _тайный_ внутри ее пояснил:

– Потому что ты _сможешь_.

– Что смогу?
– автоматически поинтересовалась Алевтина Олеговна и сама себе ответила: - Если бы смогла...

Тайный не подтвердил и не опроверг слов Алевтины Олеговны, да она и не ждала ничего, не верила в потусторонние голоса. Она села за письменный стол, вновь раскрыла старый учебник и стала искать указаний, как сделать "дым типа тумана" с помощью химических препаратов, имеющихся в наличии в школьной лаборатории.

Показалось или нет: стало темнее, вещи потеряли четкие очертания, словно несделанный ею туман тихонько проник в квартиру...

По всему выходит, что Алевтина Олеговна видела тот же сон, что и Сенька Пахомов? Может быть, может быть... Автор хочет обратить читательское внимание на то, что в описываемой истории вообще слишком много поворотов, одинаковых ситуаций и даже одинаково произнесенных реплик - разными, заметьте, людьми. Увы, это так...

А где, любопытно, наш молодой человек в белой куртке, непонятный молодой человек, невесть откуда взявшийся, невесть чего задумавший? Исчез, испарился - как возник. Фантом. Не личность - знак. Но знак - чего?..