— Зачем ты задал этот дурацкий вопрос про обувь? — поинтересовалась она. — Неужели не понимал, каким будет ответ?

— Конечно, понимал, — кивнул Дронго. — Я хотел проверить его реакцию.

Если бы он улыбнулся, значит, конфуз с госпожой Намэкавой не задел его. А если бы ответил мрачно, значит, принял это близко к сердцу. Его волновала Аяко Намэкава только потому, что она его протеже. Собственное реноме для него важнее всего. Этот мой метод, Фумико. Я внимательно слежу за своими собеседниками. И по их реакции могу сделать нужные выводы.

— Он ничего не принимает близко к сердцу, — сказала она, проходя к своей машине. И, прежде чем открыть дверцу, вдруг призналась:

— А тебя я начинаю бояться. Теперь я буду знать, что ты можешь читать мои мысли, даже когда я молчу.

Усевшись в автомобиль, она взглянула на часы. Было уже очень поздно. Но она достала свой мобильный телефон и набрала номер Инэдзиро Удзавы.

Однако голос оператора любезно сообщил ей, что телефон отключен. Фумико взглянула на Дронго.

— Он отключил телефон. Наверно, уже спит. Так поздно нельзя беспокоить человека.

Цубои понял, что она говорит, и стал возражать. Он говорил довольно долго, Фумико с ним спорила. Затем она взглянула на Дронго:

— Ты понял, о чем мы говорили?

— Я только видел, как вы спорили. Неужели ты думаешь, что я мог так быстро научиться японскому языку? Даже после «чайной церемонии».

Она улыбнулась.

— Он говорит, нам обязательно нужно побеседовать с Инэдзиро Удзавой.

Инспектор считает, что именно Удзава мог дать разрешение посторонним людям на вход в банк, именно он мог организовать прослушивание телефонов Мори, устранить Вадати и открыть стрельбу в Симуру и Такахаси. Нужно только узнать, почему он это сделал. Цубои считает, что появление чужих людей доказывает вину Удзавы. А наши разговоры с Фудзиокой и Мориямой показали, что все было решено еще до совещания. И Удзава мог об этом узнать.

— В таком случае убийца — Удзава, — сказал Дронго. — Но каким образом он мог обежать стол, дважды выстрелить и снова вернуться на место? Нам действительно нужно встретиться с этим Удзавой и расставить все по своим местам.

— Я позвоню ему домой, — решила Фумико.

Она набрала номер банка, узнала у дежурных сотрудников номер домашнего телефона Удзавы. Потом позвонила ему домой и стала ждать, когда возьмут трубку.

— Я вас слушаю, — наконец раздался голос Удзавы.

— Господин Удзава, — сказала Фумико, — извините, что беспокою вас так поздно. Мне срочно нужно с вами поговорить.

— Госпожа Одзаки? — изумился Удзава. — Вы звоните так поздно? Что случилось?

— Мне срочно нужно с вами встретиться, — повторила Фумико, — это очень важно. Со мной господин Цубои из полиции и господин Дронго.

— И он тоже? — Удзава явно был не в настроении. — Спросите, как он себя чувствует? Это из-за него сегодня в гараже банка произошла стрельба. Может, ему не нужно больше вмешиваться в наши дела? Мы как-нибудь сами без него разберемся.

— Вы можете с нами встретиться?

— Да. Где вы сейчас находитесь?

— В районе Синдзюку, — сообщила Фумико. — Куда к вам приехать?

— Вам далеко ехать, — сказал Удзава. — Я живу возле порта, в районе Коотооку, на другом берегу. Вам ехать минут сорок. Может, мне лучше самому приехать на встречу?

— Нет, мы приедем. Скажите, где мы можем встретиться?

В отличие от вице-президентов, имеющих роскошные дома, Удзава жил в скромном портовом районе и явно не собирался приглашать к себе ночных гостей.

— Тогда встретимся в порту, — предложил Удзава. — Там есть небольшой бар «Акамон». Выше Харуми-пристани. Сумеете найти?

— Он приглашает нас в бар «Акамон» в порту, — повернула Фумико голову к Цубои. — Вы знаете, где этот бар?

— Знаю, — сказал Цубои. — Поедем, я вам покажу.

— Хорошо, — согласилась Фумико, — мы приедем, господин Удзава. Через сорок минут мы будем там. Бар будет еще работать?

— Он работает до утра, — сообщил Удзава. — До встречи.

Фумико убрала аппарат, взглянула на часы.

— Кажется, сегодня ночью мы обречены ездить из одного конца города в другой.

Машина направилась в сторону окружной дороги.

— Не понимаю, — сказала Фумико, — для чего Удзаве стрелять в Симуру и Такахаси. Только потому, что его не сделали вице-президентом? Он и без того стал начальником управления. Неужели честолюбие было для него выше всяких человеческих принципов? Не может быть.