Шрифт:
– Ты меня удивляешь, – сказала Одноклеточная. – Если ты меня удивишь еще раз, я оставлю тебе жизнь.
– Она жива.
– До сих пор?
– Да.
– Но ведь ее похоронили.
– Похоронили не ее, а легенду. Похоронили даже двоих, хотя никто не умер.
– Что с ней?
– То же самое – неизлечимое поражение мозга и психики.
– Ты сможешь ее отыскать?
– Наверное, это можно сделать, но не нужно.
– Я даю тебе месяц на лечение и еще неделю, чтобы ее найти. Через пять недель ты либо найдешь ее, либо умрешь.
– Вы мне дадите…
– Нет, лекарства ты не получишь. Сиди и страдай. Страдания очищают душу.
– Душу?
– Правда, что это я о душе заговорила, – сказала Одноклеточная, – просто мне нужна твоя плачущая физиономия. Для большего эффекта.
– Я ничего не понимаю, – сказал доктор Д.
– Не нужно ничего понимать, сейчас ты все увидишь своими глазами. Сейчас начнется самое интересное. Бог играет сонату нашей жизни на клавишах случайных совпадений – я сказала это просто так, чтобы сбить тебя с толку, и вдруг – такой аккорд.
– Какой аккорд? – снова не понял доктор Д.
– Я не знала, что ты спас ее жизнь, – пояснила Одноклеточная, – оказывается, что не все могу предугадать. Но это делает жизнь гораздо интереснее.
– Я больше не могу, мне больно.
– Номер телефона, – сказала Одноклеточная.
– Чей номер?
– Не притворяйся, что не понял. Их номер.
– 427—214-15.
Одноклеточная набрала номер.
– Они вас убьют, – сказал доктор Д.
Она не обратила внимания на его слова. Номер был занят. Она набрала снова и кто-то поднял трубку.
– Слушай меня, тварь, – сказала Одноклеточная. – Я звоню от доктора Д. Он не станет делать операцию. Я сломала ему обе руки. Ты понял?
На другом конце линии прикрыли трубку рукой.
– Сейчас они будут здесь, – сказал доктор Д., – они вас убьют.
«Я слушаю», – сказал голос в трубке.
– Есть единственный хирург, который сможет сделать операцию вовремя, – сказала Одноклеточная. – Моя цена – сто тысяч. Сто тысяч, или он умрет.
«Кто со мной говорит?» – спросил голос.
– С тобой говорит Инфузория. И еще, в журнале есть ошибка. Ее сделали намеренно. Если кто-либо станет оперировать, используя записи, то пациент умрет. Моя цена – сто тысяч.
Она положила трубку.
– Боже мой, – заплакал доктор Д., – они убьют нас обоих!
Одноклеточная широко открыла окно. В комнате стало темно – ветерок задул почти догоревшую свечу. Все так же плакали падающие иголки. Вечер стал совсем синим. В сравнении с любыми нагромождениями человеческих дрязг природа все равно остается громадной.
– Смотри, – сказала Одноклеточная, – кажется, поднимается ветер. Сегодня был очень хороший день. Кто та женщина, которую я встретила у крыльца?
– Моя жена.
– Она некрасива.
– Я знаю.
– Вы просто привыкли друг к другу, да?
– Да.
– Когда она вернется?
– Она останется у соседей надолго. Она любит поговорить.
– Почему вам не о чем говорить?
– Не знаю, нам всегда было не о чем говорить, когда мы оставались вдвоем. Вначале я думал… Нет, не знаю.
– Ты прожил половину жизни, – сказала Одноклеточная, – зачем?
– Я не знаю.
– Смысл жизни в тех людях, которых ты любил и продолжаешь любить несмотря ни на что. Кто эти люди для тебя?
– Я не знаю.
– Что тебе нравится больше всего?
– Мой дом. Мне нравится этот лес, запах сосен.
– И все?
– И все.
– Мне жаль тебя.
– Не нужно этого говорить.
– Нет, – сказала Одноклеточная, – мне действительно жаль тебя. Я могу тебя убить без всякой жалости, но мне жаль твоей зря уходящей жизни. Это странно. Я не знала, что так может быть.
– Сейчас они приедут, – сказал доктор Д.
– Да, – ответил Одноклеточная, – сейчас они приедут.
32
Это могущественные существа, играющие в истории и метаистории роль столь же огромную, как и их телесные размеры. Если бы голову этого создания вообразить на месте Москвы, щупальца его дотянулись бы до моря. Они передвигаются с захватывающей дух быстротой, обладают даром речи и немалой хитростью. Происхождение их сложно и двойственно… Размножение этих крайне агрессивных и глубоко несчастных существ происходит путем, напоминающим почкование. Пола они лишены. Каждое детище становится тотчас смертельным врагом своего родителя и потенциальным его убийцей. Так возникли в метакультурах как бы династии уицраоров, преемственно наследующих друг друга после того, как умерщвлен родитель и пожрано его сердце. В большинстве метакультур существует одновременно лишь один уицраор либо один уицраор-родитель и одно или несколько его детищ, ведущих с отцом отчаянную борьбу. Борьба и уничтожение уицраорами друг друга – одно из самых чудовищных зрелищ метаистории…