Я накинул на правду легкое покрывало.

– Нет, это не так.

Амато дал знак Епископу.

– Освежи его память.

Этой минуты Епископ ждал с того момента, как мы покинули площадку для стоянки машин. Он ударил меня стволом револьвера прямо в лицо.

– Мистер Амато задал тебе вопрос?

Когда я смог вновь пошевелиться, я уперся руками в пол и выплюнул изо рта кровь. Голова сильно болела, но, казалось, еще трезво мыслила.

Два парня помогли мне подняться на ноги, а Епископ в тот же момент нанес мне удар в живот.

– Начнем с начала, Алоха! Итак, Тод Хаммер заплатил тебе пять кусков и дал новую машину, если ты пришьешь нам убийство девчонки Арчер?

Он снова хотел ударить меня, но Ивонна схватила его за руку.

– Не бейте его больше, пожалуйста! Ведь он сказал правду. Мы сами не знаем, кто убил эту женщину. И нас это мало трогает. Мы только хотим доказать, что это сделал не Томми-Тигр.

Епископ стряхнул ее руку и посмотрел на Амато.

Босс снова сел на стул. На этот раз верхом.

– Ну, хорошо! Мы еще вернемся к Мэй Арчер позднее. Давайте теперь поговорим о вашем роскошном "мерседесе", который сегодня утром разлетелся на кусочки. Я полагаю, что вы и Хаммер сами отправили его в воздух, чтобы полиция начала подозревать меня.

– И она что, действительно заподозрила?

Епископ снова нанес мне удар.

– Тут ты должен отвечать на вопросы, а не задавать их.

Амато проявил великодушие:

– На этот вопрос я отвечу: да, полиция меня заподозрила, и мои адвокаты проделали адскую работу, чтобы вызволить меня оттуда. Им понадобился на это почти час.

Мне терять было нечего и я спросил:

– А что, это и вправду сделали вы?

Епископ угрожающе повторил:

– Ты должен отвечать, а не задавать вопросы!

Амато закурил сигару и выпустил дым густым облаком в воздух.

– И потом – еще дело с миссис Коннорс. Капитан Хэнсон имел наглость спросить меня, не толкал ли я ее на что-нибудь аморальное? Не советовал ли я ей лечь в постель с кем-либо из музыкальных воротил, чтобы тот в качестве любезности выпустил в эфир пластинку с записями ее мужа. Кто надоумил капитана спросить об этом? Вы?

– Капитан Хэнсон уже двадцать лет работает детективом в отделе по расследованию убийств. Я думаю, он сам знает, какие вопросы он должен задавать. Тут я ему не помощник.

Амато посмотрел на Епископа.

– Продолжай! Проучи его! Возьми револьвер!

Епископ повиновался. Пока я, растянувшись, лежал на полу, я слышал, как плачет Ивонна. Плач доносился до меня откуда-то издалека. А потом парни помогли мне подняться на ноги. А Епископ снова с нескрываемым удовольствием начал избивать меня, пока не выбился из сил.

Когда наступила пауза, Амато спросил:

– Вернемся к Коннорс. И не усложняйте себе жизнь. Скажите, вы видели, кто стрелял?

– Нет.

– Он целился в вас или в женщину?

– Не знаю.

– Вы только знаете, что женщина была убита?

– Да.

– Полиция считает, что ее убили потому, что она собиралась назвать некоторые имена и адреса, – жестко сказал Амато. – Это имена руководителей фирмы "Блюзберд", многих музыкальных воротил и некоторых служащих ряда радиостанций, с которыми мы состоим в деловых контактах.

Своей наивностью я не мог ничего добиться. Я напряг мышцы, готовясь получить очередной удар, и сказал:

– В конце концов, она и ее муж имели контакт с вашей фирмой, а не с какой-либо другой. До того как ее убили, она рассказала мне, что вы ей приказали попросить Джека Келли, чтобы он запустил в эфир последнюю пластинку ее мужа.

Амато сплюнул на пол.

– А этот Келли тоже хорош! Если он проиграет в день мою пластинку два раза, то берет с меня по сто долларов в неделю. – Он пожал плечами. – Нужно идти на известные жертвы, если хочешь что-то заработать.

– Все это очень интересно и познавательно, – согласился я. – Но я не понимаю, какое это имеет отношение ко мне и мисс Сен-Жан?

– Я объясню вам, Алоха. Вы знаете, что я вложил много денег в "Блюзберд". Мне нравится пластиночный бизнес. И никакой поляк из Чикаго, вроде Тода Хаммера, не вытеснит меня из этого бизнеса. Поэтому вы и мисс Сен-Жан сделаете мне маленькое одолжение.

– Какое? – осторожно спросил я.

К одной из ножек стола был прислонен портфель. Амато раскрыл его и вынул листок бумаги с машинописным текстом.

– Вы и француженка подпишете эту бумагу, – сказал он с улыбкой, которая заставила меня содрогнуться. – После этого мы смоем кровь с вашего лица, купим вам красивую новую рубашку и отправимся с вами к одному из адвокатов, где мы официально закрепим этот документ двумя подписями незаинтересованных свидетелей. – Он развернул бумагу. – Потом я покажу эту бумагу Тоду и сделаю ему разумное предложение в отношении его фирмы "Стартайм". Если он примет это предложение, мы все останемся друзьями.