— Для такого городка трое копов — многовато, — заметил Ральф.

— Я знаю. Но мы получали дотацию из Вашингтона, в рамках закона о поддержании правопорядка в сельских районах, и заключили договор с округом Седалия, обязавшись приглядывать за окрестностями. Штрафовать лихачей, сажать за решетку пьяных и все такое.

Снаружи, перекрывая шум ветра, завыли койоты.

— За что он получал пособие по нетрудоспособности? Психическое заболевание?

— Нет. Пикап, на котором он ехал, перевернулся, спускаясь в карьер. Колли отделался переломом ноги. Кости срослись, но легкая хромота осталась.

— Это не он, — твердо заявила Мэри.

Старик повернулся к ней, кустистые брови взлетели вверх.

— Человек, который убил моего мужа, не хромал.

— Все так, — согласился старик. — Он не хромает. Но это Колли. В последние пятнадцать лет я видел его едва ли не каждый день, угощал его в «Сломанном барабане», не отказывался от его угощения в «Пивной пене». Его как-то арестовали, сфотографировали, сняли отпечатки пальцев. Наверное, искали наркотики, не знаю. Никакого обвинения ему не предъявляли.

— А вы врач, мистер? — спросил Дэвид.

— Ветеринар, — ответил старик. — Меня зовут Том Биллингсли. — Он протянул большую натруженную ладонь и пожал руку мальчика.

Внизу распахнулась дверь.

— Вот мы и прибыли, Большой Джон, — загремел голос копа. — Твоя комната ждет тебя! Комната! Нет, комфортабельная квартира! Поднимайся по лестнице! Мы забыли компьютер, зато оставили тебе стены с роскошными надписями вроде «ПОСОСИ МОЙ ЧЛЕН» и «Я ТРАХАЛ ТВОЮ СЕСТРУ».

Том Биллингсли глянул на дверь, ведущую на лестницу, и повернулся к Дэвиду. Говорил он достаточно громко, чтобы слышали остальные, но обращался к Дэвиду:

— Скажу тебе кое-что еще. Он больше.

— Что вы имеете в виду? — переспросил Дэвид, заранее зная ответ.

— То, что сказал. Колли никогда не был карликом, в нем было, я думаю, шесть футов и четыре дюйма, а весил он двести двадцать — двести тридцать фунтов. Но теперь…

Старик опять бросил взгляд на дверь, за которой слышались приближающиеся шаги: по лестнице поднимались два человека. Потом повернулся к Дэвиду:

— А теперь Колли стал выше по меньшей мере на три дюйма и прибавил никак не меньше шестидесяти фунтов.

— Это безумие! — воскликнула Эллен. — Абсолютное безумие!

— Да, мэм, — согласился старик. — Но это так.

Дверь на лестницу открылась, и в комнату влетел мужчина с окровавленным лицом и седыми волосами до плеч, их также пятнала кровь. На середине комнаты мужчина споткнулся и рухнул на колени. При этом он вытянул перед собой руки, чтобы не удариться головой об стол. За ним в комнату вошел вроде бы тот человек, что привел их сюда, и в то же время совсем другой, сочащееся кровью чудовище, меняющееся прямо у них на глазах.

Он оглядел всех, и рот его расползся в широкой улыбке.

— Посмотрите на нас, — проворковал он. — Посмотрите на нас. Ну прямо одна большая счастливая семья!

— Стив?

— Что?

— Это то, о чем я думаю?

Синтия указала на запад.

— А о чем ты думаешь?

— Песок, — ответила она. — Песок и ветер.

— Да. Полагаю, это именно так.

— Остановись на минутку, а?

Он вопросительно посмотрел на девушку.

— Только на минутку.

Стив Эмес сдвинул «райдер» к обочине дороги, что вела от шоссе 50 к городу Безнадеге, и остановил грузовик. Поворот они нашли без труда. И теперь Стив сидел за рулем, повернувшись к Синтии Смит, назвавшей его своим новым добрым другом. Сейчас она не смотрела на своего нового доброго друга: она уставилась на низ своей широкой безрукавки с физиономией Питера Тоша на груди и нервно теребила его.

— Я девушка здравомыслящая. — Голову она не поднимала. — Немножко психованная, но здравомыслящая. Ты мне веришь?

— Почему нет?

— И практичная. В это ты веришь?

— Конечно.

— Вот почему я подняла на смех твою интуицию, или как это называется. Ты чувствовал, что на шоссе мы что-то найдем, и мы нашли.

— Да. Нашли.

— Значит, у тебя хорошая интуиция.

— Давай ближе к делу. Мой босс…

— Правильно. Твой босс, твой босс, твой босс. Я знаю, что думать ты можешь только о нем, и ни о чем другом. Это меня и беспокоит. Потому что у меня плохое предчувствие, Стив. Предчувствие недоброго.