Охваченная бешенством, она опередила их и успела отскочить в сторону, размахивая кинжалом.

— У нее нож! — взвизгнула королева. — Она хочет меня убить!

В кабинете воцарилась неразбериха. Елизавета отступила на несколько шагов. Ее сразу обступили придворные, а дюжина солдат двинулась к Катарине. Катарина вдруг сама испугалась того, что наделала. Лечестер толкнул ее к выходу.

— Бегите, Катарина!

Катарина резко повернулась и протиснулась мимо Ормонда, не пытавшегося ее остановить и даже загородившего выход, задержав преследователей на несколько мгновений.

— Она сумасшедшая! — кричала королева из-за спин заслонивших ее мужчин. — Она сошла с ума! Хватайте ее, хватайте!

Выхватив оружие, солдаты бросились в погоню. Катарина быстро неслась по коридору. Заслышав топот бегущих ног, она оглянулась через плечо. Ее глаза широко раскрылись, когда она увидела, что один из преследователей — не кто иной, как ее муж Джон Хоук.

Она поняла, что обречена. Через несколько мгновений Хоук или другой солдат схватит ее, и даже если она станет сопротивляться, они все равно одержат верх. Ее отправят в тюрьму. Она никогда не выйдет на свободу, никогда не увидит своего ребенка.

Катарина уже чувствовала руку на своем плече, оглянулась и увидела Джона Хоука совсем близко. Их взгляды встретились. В его глазах она увидела призыв. Он беззвучно выговорил: бегите.

Потом Джон Хоук как бы попытался схватить Катарину, споткнулся и упал, свалив при этом бегущего рядом с ним гвардейца. Падая и перекатываясь, они загромоздили весь проход. Мчавшиеся следом солдаты рухнули на них. Катарина, не оглядываясь, неслась, дальше.

Катарина пряталась за кучей мусора рядом с бревенчатым складом, стоявшим напротив дома Легера. Она опустилась на колени — у нее не было сил стоять. Цепляясь за гнилые доски, она осторожно выглянула через улицу. Она была измучена, так измучена, что в голове стучали молоточки, а внутри все болезненно сжималось. Весь день она металась по Лондону, спасаясь от преследователей.

Наступили сумерки. Это принесло ей облегчение. Небо стало серым с розовым, и длинные тени хорошо скрывали ее. Она облизнула потрескавшиеся и распухшие губы, наблюдая за солдатами во главе с Джоном Хоуком, беседовавшим с ее отцом. Она не слышала слов, но знала, о чем они говорят. Хоук хотел знать, здесь ли она, а ее отец правдиво отвечал, что он ее не видел.

Несколько солдат спешились и зашли в дом. Катарина догадалась, что они собираются тщательно обыскать особняк и прилегающую территорию, чтобы узнать, не прячется ли она где-нибудь.

Катарина задыхалась от отчаяния. Она так устала. Ей казалось, что больше она не выдержит. Если ее сейчас увидят, она не сможет убежать. Она молила Господа помочь ей.

Солдаты вернулись, уселись на лошадей и выехали из ворот дома Легера. С бьющимся сердцем Катарина смотрела, как они двинулись вдоль улицы в сторону моста Тауэр. Внезапно Хоук обернулся, глядя назад — не на особняк, а в сторону склада, прямо на нее.

Катарина пригнулась. Ее сердце колотилось так, что готово было выскочить из груди. Видимо, он ее не заметил, потому что не отдал солдатам приказа повернуть обратно и схватить ее.

Тяжело дыша, Катарина медленно поднялась на ноги. Ее шатало. Солдат не было видно. Натянув на голову капюшон, она медленно пересекла улицу и увидела, что ее отец все еще стоит во дворе, глядя на нее.

Внезапно Джеральд подошел к часовым у ворот особняка и что-то сказал им. Часовые оглянулись, высматривая что-то на востоке, в стороне, противоположной той, где находилась Катарина. Джеральд указывал им куда-то рукой. Потом он коротко взглянул на Катарину. Это был приказ. Катарина собралась с духом и кинулась к воротам. Джеральд с двумя часовыми зашел за дом. Кругом никого не было. Она вбежала в дом и рухнула на пол в холле.

Она не знала, как долго лежала на полу, не в силах пошевелиться. Потом в холле появился отец и присел на корточки рядом с ней.

— Кэти! Кэти! Боже милостивый, что с тобой случилось? — Он дотронулся до ее грязной расцарапанной щеки.

Уткнувшись ему в грудь, Катарина расплакалась. Отец обнял ее, поглаживая по волосам. Она истерично, сбивчиво принялась рассказывать ему о том, что произошло.

— Что мне теперь делать, отец? Я потеряла ребенка, а Лэма скоро повесят! И теперь меня наверняка ждет то же самое, потому что я пыталась убить королеву!

Джеральд помог ей подняться на ноги.

— Все это, милая, нам требуется как следует обдумать. Но все не так ужасно, как кажется. Не думаю, чтобы из твоего положения не было выхода.

В груди Катарины вспыхнула искорка надежды. Ей надо было сразу отправиться к отцу. Он всегда был героем, человеком, который способен сдвинуть горы, и даже изгнание не могло этого изменить. Она ухватилась за лацканы его выцветшего, много раз чиненного дублета.

— Что вы сказали, отец? Что вы имеете в виду? Джеральд улыбнулся.