— Пойди и взвесься, — посоветовал Гарднер. — Если ты весишь, как ты утверждаешь, девяносто пять фунтов, я готов съесть весы. Еще несколько фунтов — и ты сляжешь. В твоем теперешнем состоянии ты можешь за пару дней умереть от аритмии.

— Но мне нужно было немного похудеть! И я…

— …все это время была слишком занята, чтобы есть, это ты хочешь сказать?

— Ну, не совсем так…

— Когда я вчера увидел тебя, ты напоминала труп из морга. Ты смогла сообразить, кто я такой, но на большее тебя не хватило. Ты и сейчас еще не пришла в себя.

Бобби упорно не отводила взгляд от стола, но Гард мог видеть потерянное выражение ее лица.

Он ласково дотронулся до ее руки:

— Неважно, чем замечательна эта штука в лесу, но очень важно, что с твоим телом и мозгом происходят ужасные вещи.

Бобби резко отпрянула от него:

— Если ты считаешь, что я сошла с ума…

— Нет, я так не считаю. Но ты можешь сойти с ума, если не прекратишь своих раскопок. Ты ведь не станешь отрицать, что у тебя случаются помрачения сознания?

Мгновение они смотрели друг другу в глаза, ошарашенные сказанным.

Бобби опомнилась первая.

— Помрачения — не совсем верное определение. Не пытайся сравнивать то, что происходит с тобой, когда ты напьешься, и то, что произошло со мной. Это не одно и то же.

— Я не собираюсь спорить с тобой, Бобби. Эта штука опасна, и это сейчас самое важное для нас.

Андерсон смотрела на него. На лице ее блуждала недоуменная, отсутствующая улыбка.

— Теперь ты сама не можешь принимать решения, — продолжал тем временем Гарднер. — Тобой управляют.

— Управляют, — все то же отсутствующее выражение.

Гарднер постучал пальцем по макушке:

— Да, управляют. Как дурак управлял бы лошадью, ведя ее прямо в пропасть… Этот корабль — как тот самый дурак. Он опасен для Бобби Андерсон. Если я еще не сумел доказать…

— Что ты сказал?

— Если бы не мой приезд, ты бы продолжала работать без сна и отдыха и к ближайшим выходным, наверное, умерла.

— Сомневаюсь, — отрезала Бобби, — но для твоего успокоения соглашусь с тобой. Правда, теперь со мной все в порядке.

— С тобой не все в порядке.

Ее взгляд сказал ему, что Бобби сейчас его не слышит, потому что просто не хочет слушать.

— Очнись, Бобби! Слушай, насчет полиции ты была права. Но что если нам пригласить какого-нибудь эксперта?

— Все эксперты состоят на службе у полиции. И потом, никто не нужен. Ты со мной — значит, все в порядке.

— Пока — да. Но что если у меня тоже начнутся помрачения?

Подумав, Андерсон ответила:

— Я думаю, что риск минимален.

— То есть ты уже все решила?

— Ну, пока я знаю, что мне хотелось бы сделать. Мне бы хотелось закончить раскопки. Раскопки необходимы. Еще сорок-пятьдесят футов, и я — и мы — освободим его. Тогда мы сможем найти вход. Если мы войдем вовнутрь… — В ее глазах сиял фанатический огонь, и никто не в силах был его потушить.

— Если мы войдем вовнутрь? — повторил Гарднер.

— Если мы войдем вовнутрь, то сможем все держать под контролем. Сможем все рассмотреть и понять. И тогда я заставлю эту летающую сковородку взмыть в небо.

— Думаешь, у тебя это получится?

— Я знаю, что получится.

— А потом?

— Потом — не знаю, — устало сказала Бобби. И она опять лгала ему, но сейчас Гард уловил лживые нотки. — Случится что-нибудь еще.

— Но перед этим ты предлагала мне самому решать…

— Конечно, и сейчас подтверждаю это. Я не стану гоняться за тобой с ружьем, если ты решишь пригласить сюда кого-нибудь. Но помни, что, кого бы ты не позвал, так или иначе все упрется в полицию Далласа. — Она слегка усмехнулась. К счастью, меня заберут в участок не одну.

— Не одну?

— Конечно. Ведь тебя тоже заберут туда. А когда они уничтожат меня, следующим на очереди опять же будешь ты. Добро пожаловать в обезьянник, дружок! Ты рад, что попал сюда?

— О, весьма, рад, — серьезно ответил Гард, и тут они вдруг весело расхохотались.

Когда смех утих, Гард почувствовал, что атмосфера разрядилась.

Андерсон спросила:

— Как ты думаешь, что случится с кораблем, если до него доберется полиция Далласа?

— Ты когда-нибудь слышала об ангаре N18?