Шрифт:
Вращая ключ в замке шкафчика с полками, твоя жена откидывает голову и вопит:
– Грейс!
Табби говорит:
– Что не так?
– Этот чертов ключ, – говорит Мисти, – никуда не годится.
И Табби говорит:
– Дай я посмотрю.
Она говорит:
– Расслабься, мама. Это ключ, чтоб заводить дедулины часы.
И где-то там, внутри дома, рев пылесоса смолкает.
Снаружи, машина катит вдоль по улице, медленно и тихо, водитель склонился над баранкой. Темные очки сдвинуты на лоб, он вертит головой по сторонам, высматривая, где припарковаться. Написанные по трафарету на борту его машины, слова гласят: «Силбер Интернэшнл – Съезди За Границу Самого Себя».
Бумажные салфетки и пластмассовые чашки прилетают с пляжа вместе с низким рокотом и словом «ёб», положенным на танцевальный бит.
Рядом с парадной дверью стоит Грейс Уилмот, пахнущая лимонным маслом и воском для пола. Копна приглаженных седых волос немного не дотягивает до отметки ее роста в пятнадцать лет. Доказательство того, что она усыхает. Ты мог бы взять карандаш и сделать отметку над ее головой. Ты мог бы написать: «Грейс, семьдесят два года».
Твоя бедная, полная горечи жена смотрит на деревянный ящик в руках у Грейс. Блеклое дерево под пожелтевшим лаком, латунные уголки и шарниры потускнели почти до черноты; у ящика есть ножки, которые раскладываются, превращая его в мольберт.
Грейс протягивает ящик, крепко зажатый в ее посиневших, неуклюжих руках, и говорит:
– Тебе понадобятся эти штуки.
Она встряхивает ящик.
Окоченевшие кисточки, старые тюбики ссохшейся краски и обломки пастели громыхают внутри.
– Чтобы начать рисовать, – говорит Грейс. – Когда придет время.
И твоя жена, которой некогда закатывать истерику, она лишь говорит:
– Забудь об этом.
Питер Уилмот, твоя мать никому на хрен не нужна.
Грейс улыбается и широко распахивает глаза. Она вздымает ящик выше, говоря:
– Разве это не твоя мечта?
Ее брови подняты, ее мышца-корругатор напряжена, она говорит:
– Ты ведь всегда хотела рисовать, с самого детства?
Мечта любой девчонки из художественного колледжа. Где тебе рассказывают о восковых карандашах, анатомии и морщинах.
Зачем Грейс Уилмот вообще прибирается, одному Богу ведомо. Что им сейчас нужно, так это складывать вещички. Все ценное в доме, твоем доме – столовое серебро установленной пробы, вилки и ложки громадные, как садовые инструменты. Над камином в столовой – портрет маслом Одного Мертвого Уилмота. В подвале – блистающий ядовитый музей окаменевших джемов и желе, древних домашних вин, груш, застывших в янтаре сиропа во времена расцвета колониального стиля. [6] Липкий осадок богатства и досуга.
6
Стиль мебели и архитектуры, возникший в период существования 13 английских колоний в Северной Америке (до начала Войны за независимость в 1775 г.).
Из всех забытых бесценных предметов вот что мы спасаем. Артефакты. Реплики памяти. Никчемные сувениры. То, что не продать с аукциона. Шрамы, оставленные счастьем.
Вместо того чтобы упаковать что-нибудь стоящее, Грейс принесла этот старый ящик с красками. В обувной коробке Табби – дешевая бижутерия, парадные драгоценности – брошки, кольца и ожерелья. Слой выпавших из гнезд стразов и искусственных жемчужин шуршит по дну коробки. Коробка полная острых заржавленных булавок и битого стекла. Табби стоит, опираясь на руку Грейс. За нею, вровень с ее макушкой, на двери написано «Табби, двенадцать лет», и флуоресцентным розовым фломастером обозначена дата, один из дней этого года.
Дешевая бижутерия, Таббина бижутерия, она принадлежала всем этим людям.
Грейс взяла с собой только свой дневник. Свой красный кожаный дневник да кое-какие легкие летние шмотки, по большей части – пастельных тонов свитера ручной вязки и плиссированные шелковые юбки. Дневник из треснувшей красной кожи, с маленьким медным замочком, чтобы не раскрывался. Надпись, тисненная золотом на обложке, гласит: «Дневник».
Грейс Уилмот, она постоянно донимает твою жену: заведи дневник.
Грейс говорит: «Начни рисовать опять».
Грейс говорит: «Ступай. Выметайся из дома и полежи еще в больничке».
Грейс говорит: «Улыбайся туристам».
Питер, твоя бедная, нахмуренная людоедка-жена глядит на твоих мать и дочь и говорит:
– В четыре. Вот когда мистер Делапорте придет за ключами.
Это не их дом, уже нет. Твоя жена, она говорит:
– Если к тому времени, когда длинная стрелка будет показывать двенадцать, а короткая – четыре, вы что-то не упакуете или не спрячете под замок, вы никогда этого больше не увидите.
Мисти Мэри, в ее рюмке осталась по крайней мере пара глоточков. И, видя рюмку вон там, на столе, она будто видит ответ. Будто видит счастье, покой и комфорт. Каким видела раньше остров Уэйтенси.
Стоя у парадной двери, Грейс улыбается и говорит:
– Никто из Уилмотов никогда не покидал этот дом навсегда.
Она говорит:
– И никто из тех, кто являлся сюда из внешнего мира, не оставался надолго.
Табби глядит на Грейс и говорит:
– Бабуся, quand est-ce qu’on revient? [7] И ее бабушка говорит:
7
Когда мы вернемся? (фр.)