Большая черная машина бесшумно отъехала от тротуара.

– Господи, Юрий, – с внезапной горячностью прошептал Эрон. – Я так рад, что вы приехали.

– Я тоже рад вас видеть, Эрон. Но, признаюсь, сейчас я в полной растерянности. Я хочу вступить в прямой контакт со старшинами. Хочу поговорить с кем-нибудь из них без посредников, услышать живой голос.

– На подобный разговор нечего и рассчитывать, мой мальчик, – грустно усмехнулся Эрон.

– Но ведь компьютеры изобрели сравнительно недавно. Как же вы общались со старшинами раньше?

– Их приказы и распоряжения всегда были напечатаны на машинке. Свои сообщения мы направляли в Обитель в Амстердаме. Ответы приходили по почте. Разумеется, все это занимало куда больше времени, чем сейчас. Но и тогда никто из нас не слышал голоса ни одного из старшин. Никто никогда не видел их лиц. Думаю, до того как были изобретены пишущие машинки, указания старшин записывал специальный человек. И никто не знал, кто он.

– Эрон, позвольте мне кое-что рассказать вам.

– Я догадываюсь, что вы собираетесь рассказать, – спокойно и задумчиво изрек Эрон. – Вы слишком хорошо знаете Обитель в Амстердаме. Знаете все ее закоулки и укромные места. И вы представить себе не можете, в какой именно комнате собираются старшины, где они получают наши сообщения. Но этого не знает никто.

– Эрон, вы были членом ордена в течение нескольких десятилетий. И вы имеете полное право обратиться к старшинам напрямую. Несомненно, для подобных исключительных случаев существует способ…

На губах Эрона мелькнула улыбка, печальная и мудрая.

– Вы ждете от старшин куда больше, чем жду от них я, Юрий, – сказал он.

Элегантная седовласая женщина сошла с крыльца и направилась к ним. Изящная, стройная, она выглядела очень грациозной в своем ярком шелковом платье, оставлявшем открытыми точеные, как у молодой девушки, лодыжки.

– Эрон, – позвала она громким укоряющим шепотом. Ее гибкие, тонкие, унизанные кольцами руки взметнулись и обхватили Эрона за плечи. Она слегка коснулась его щеки губами. Эрон молча кивнул ей. Судя по всему, между ними царило полное взаимопонимание.

– Давайте зайдем в дом, – обернулся Эрон к Юрию. – Сейчас мы оба нужны Мэйфейрам. А поговорим позже.

За последние несколько минут выражение лица Лайтнера изменилось до неузнаваемости. Сейчас, когда Столов ушел, он казался безмятежным и больше напоминал прежнего Эрона.

Дом наполняли аппетитные кухонные запахи и возбужденный гул голосов. То и дело раздавались взрывы смеха – но то был безрадостный, нервный, тревожный смех. И к этому смеху примешивались громкие всхлипывания. Плакали многие – и мужчины, и женщины. Какой-то старик, опустив голову на сложенные на столе руки, сотрясался от беззвучных рыданий. Молодая девушка с пышными каштановыми волосами поглаживала его по дрожащему плечу. Лицо ее выражало лишь откровенный страх.

Наверху, в задней части дома, Юрию отвели комнату – небольшую, более чем скромно обставленную, с узкой односпальной кроватью под темно-золотистым балдахином, знававшим лучшие дни. На окнах висели пыльные тяжелые шторы. Тем не менее комната ему понравилась. Здесь ощущался домашний уют. Даже поблекшие цветы на обоях дышали домашним теплом. В зеркальной двери платяного шкафа Юрий мельком увидел собственное отражение: слишком худой, темноволосый, смуглый.

– Я вам очень признателен, – сказал он седовласой женщине, которая привела его сюда. Он уже выяснил, что ее зовут Беатрис. – Но, возможно, мне лучше отправиться в отель и снять там номер? Мне бы не хотелось доставлять вам лишние хлопоты.

– Нет, – решительно возразил Эрон. – Оставайтесь здесь. Я хочу, чтобы вы были рядом.

Юрий далеко не был уверен в том, что ему следует воспользоваться приглашением. В этом доме сейчас собралось так много народу, что каждая комната на счету. Но он прекрасно видел, что слова Эрона отнюдь не просто дань вежливости.

– Вам совершенно ни к чему создавать себе лишние сложности, – заявила женщина. – Располагайтесь как дома. Но прежде всего, давайте спустимся вниз, перекусим и выпьем. Эрон, тебе просто необходимо выпить стаканчик хорошего холодного вина. И вам тоже, Юрий. Идемте.

По задней лестнице они спустились в столовую, утопавшую в клубах сигаретного дыма. Здесь было почти жарко, в камине горел огонь. Вокруг обеденного стола сидели несколько человек, все они смеялись и плакали одновременно. Какой-то мужчина с угрюмым лицом не отрываясь смотрел на языки пламени. Юрий огня не видел. Он стоял в стороне и мог разглядеть лишь отблески пламени. А еще он слышал потрескиванье дров и ощущал приятную теплоту.

Внезапно внимание Юрия привлекло странное зрелище: сквозь дверной проем он увидел в соседней комнате некое существо женского пола, стоявшее у окна и пристально вглядывающееся в темноту. Женщина была невероятно стара – она буквально вся иссохла от старости. Габардиновое платье и накидка из пожелтевших кружев казались такими же древними, как и их обладательница. У ворота платья красовалась золотая брошь, скрюченные пальцы были унизаны бриллиантовыми кольцами. Другая женщина, помоложе, но тоже весьма преклонных лет, поддерживала ее под руку, словно пытаясь защитить от каких-то неведомых опасностей.