– Понятно, – вновь кивнул головой Майкл.

Они пересекли холл и поднялись вверх по лестнице. Вокруг все было в полном порядке. Ступени покрывала красная дорожка. Перед дверью лежал коврик с восточным узором. На натертых воском половицах кое-где виднелись следы.

Майкл взглянул на Мону, которая шла по пятам за своим дядюшкой. Интересно, как она ухитрилась натянуть такие тугие джинсы? Вся история костюма в двадцатом веке была бы иной, подумал Майкл, если бы люди не изобрели эту плотную ткань, способную столь выразительно обтягивать округлые женские бедра.

– Никаких непредвиденных происшествий не произошло, – словно заведенный повторил Райен. – Все вещи на своих местах. Мы еще не успели осмотреть весь дом, но несомненно…

– Несомненно, все в порядке, – нетерпеливо перебил Майкл.

– Я удвоил число охранников, – продолжал Райен. – И количество сиделок тоже. И предупредил их, что они не имеют права покидать свой пост, не получив на это разрешения от кого-нибудь из членов семьи. Разумеется, ты не можешь сидеть дома целыми днями. Уходя, ты должен быть уверен, что Роуан в полной безопасности.

– Да, конечно, – пробормотал Майкл. – Спасибо тебе. А сейчас мне надо к Роуан.

На Роуан надели новую ночную рубашку – белую, шелковую, с длинными рукавами и узкими манжетами. В остальном она ничуть не изменилась: прежнее рассеянное, безмятежное выражение застыло на лице, руки по-прежнему сложены на белоснежном вышитом пододеяльнике, отделанном голубой лентой. Комната сияла чистотой, сладкий аромат церковных свечей носился в воздухе, а на столике, за которым обычно располагались сиделки, стояла большая ваза с желтыми цветами.

– Красивые цветы, – пробормотал Майкл.

– Да, их принесла Беа, – сообщил Пирс. – Такая уж у нее привычка: что бы ни случилось, непременно приносить цветы. Я, впрочем, думаю, что Роуан совершенно не заметила отсутствия сиделок.

– Конечно не заметила, – согласился Майкл.

Райен продолжал свои пространные объяснения, беспрестанно извиняясь и заверяя Майкла, что ничего подобного впредь не произойдет. Откуда-то появился бессловесный Гамильтон Мэйфейр, молча приветствовал вошедших кивком головы и столь же беззвучно удалился.

В комнату вошла Беатрис. Ее сопровождало легкое позвякивание. Возможно, это звенели ее многочисленные браслеты. Еще не успев ее увидеть, Майкл уловил исходивший от нее жасминовый запах духов и ощутил ее поцелуй на своей щеке. Аромат жасмина напомнил ему о лете. Оно наступит совсем скоро. В комнате, освещенной одной лишь лампой и свечами, как: всегда, парил полумрак. Беатрис обняла его и прижала к себе.

– Дорогой, ты промок до нитки, – проворковала она.

– Да, – кивнул Майкл, – очень сильный дождь.

– Тебе незачем так изводиться, – тоном ласкового упрека продолжала Беа. – К счастью, все обошлось. Юрий и Мона подоспели вовремя. И нам удалось уладить все проблемы еще до твоего прихода.

– Это очень любезно с вашей стороны, – пробормотал Майкл.

– Ты едва держишься на ногах, – заметила Мона. – Тебе необходимо отдохнуть.

– Пойдем, тебе нужно немедленно переодеться, – распорядилась Беатрис. – Иначе обязательно простудишься. Где твоя одежда? В спальне?

Майкл вновь послушно кивнул.

– Я тебе помогу, – предложила Мона.

– Эрон, – пробормотал Майкл. – Я не вижу Эрона. Где он? С ним все в порядке?

– О, он жив, здоров и бодр, – сообщила Беатрис, повернувшись к Майклу и одарив его ослепительной улыбкой. – Не волнуйся о нем. Сейчас он в столовой, пьет чай. Как только Мона и Юрий его разбудили, он сразу понял, что к чему, и принялся улаживать ситуацию. Так что с ним все в порядке. Абсолютно все. Сейчас я спущусь вниз, принесу тебе попить чего-нибудь горяченького. А ты иди переоденься. И пусть Мона тебе поможет.

Прежде чем уйти, Беатрис окинула Майкла долгим внимательным взглядом. Опустив глаза, он заметил, что его брюки и свитер покрыты темными пятнами и разводами. Правда, вещи так намокли, что трудно было понять, что это – кровь, грязь или вода? Но когда одежда высохнет, все, конечно, станет ясно.

Мона открыла дверь спальни. Он вошел вслед за ней. Посреди комнаты стояла свадебная кровать под пышным белым балдахином. Повсюду цветы. Желтые розы. Шторы на окнах были раздвинуты, и сквозь качавшиеся за стеклами ветви дубов в комнату проникал свет уличных фонарей. Кажется, что спальня устроена прямо на дереве, подумал Майкл.