Шрифт:
Организационный федерализм таит в себе элементы разложения и сепаратизма. Бунд идет к сепаратизму.
Да ему, собственно, и некуда больше идти. Самое его существование, как экстерриториальной организации, гонит его на путь сепаратизма. У Бунда нет определенной целостной территории, он подвизается на “чужих” территориях, между тем как соприкасающиеся с ним польская, латышская и российская социал-демократии являются интернационально — территориальными коллективами. Но это ведет к тому, что каждое расширение этих коллективов означает “урон” для Бунда, сужение его поля деятельности. Одно из двух: либо вся российская социал-демократия должна перестроиться на началах национального федерализма, — и тогда Бунд получает возможность “обеспечить” себе еврейский пролетариат; либо территориально — интернациональный принцип этих коллективов остается в силе, — и тогда Бунд перестраивается на началах интернациональности, как это имеет место в польской и латышской социал-демократии.
Этим и объясняется, что Бунд с самого начала требует “преобразования российской с.-д. на федеративных началах”. [218]
В 1906 году Бунд, уступая объединительной волне в низах, избрал средний путь, войдя в российскую социал-демократию. Но как он вошел туда? В то время как польская и латышская социал-демократии вошли для мирной совместной работы. Бунд вошел с целью войны за федерацию. Лидер бундовцев Медем так и говорил тогда:
“Мы идем не для идиллии, а для борьбы. Идиллии нет, и ждать ее в близком будущем могут только Маниловы. Бунд должен вступить в партию вооруженным с головы до ног”. [219]
218
См.: “К вопросу о национальной автономии и преобразовании российской социал-демократии на федеративных началах”, 1902 г., изд. Бунда.
219
См. “Наше слово” № 3, стр. 24. Вильна, 1906 г.
Было бы ошибочно видеть в этом злую волю Медема. Дело не в злой воле, а в особой позиции Бунда, в силу которой он не может не бороться с российской социал-демократией, построенной на началах Питер национальности. Борясь же с ней, Бунд, естественно, нарушал интересы единства. Наконец, дело доходит до того, что Бунд формально порывает с российской социал-демократией, нарушив устав и объединившись на выборах в IV Думу с польскими националистами против польских с.-д.
Бунд, очевидно, нашел, что разрыв является наилучшим обеспечением его самодеятельности.
Так “принцип” организационного “размежевания” привел к сепаратизму, к полному разрыву.
Полемизируя о федерализме со старой “Искрой”, [152] Бунд писал когда-то:
“"Искра" хочет нас уверить, что федеративные отношения Бунда к российской социал-демократии должны ослабить связи между ними. Мы не можем опровергнуть это мнение ссылкой на практику в России по той простой причине, что российская с.-д. не существует как федеративное соединение. Но мы можем сослаться на чрезвычайно поучительный опыт социал-демократии в Австрии, принявшей федеративный характер на основании решения партейтага 1897 г.” [220]
152
“Искра” — первая общерусская нелегальная марксистская газета, основана в 1900 году В.И. Лениным (см. Сочинения И.В. Сталина, т. 1, стр. 401, примечание 26). — 344.
220
См.: “К вопросу о национальной автономии” etc., 1902 г., стр. 17, изд. Бунда.
Это писалось в 1902 г.
Но теперь у нас 1913 год. У нас есть теперь и российская “практика”, и “опыт с.-д. Австрии”.
О чем же они говорят?
Начнем с “чрезвычайно поучительного опыта с.-д. Австрии”. Еще до 1896 года в Австрии существует единая с.-д. партия. В этом году впервые требуют чехи на Лондонском международном конгрессе отдельного представительства и получают его. В 1897 году, на Венском партейтаге (в Вимберге), единая партия формально ликвидируется и устанавливается вместо нее федеративный союз шести национальных “с.-д. групп”. Далее эти “группы” превращаются в самостоятельные партии. Партии мало-помалу разрывают связи между собой. За партиями разрывается парламентская фракция — образуются национальные “клубы”. Далее идут союзы, которые тоже дробятся по национальностям. Дело доходит даже до кооперативов, к дроблению которых призывают рабочих чешские сепаратисты. [221] Мы уже не говорим о том, что сепаратистская агитация ослабляет у рабочих чувство солидарности, толкая их нередко на путь штрейкбрехерства.
221
См. в “Dokumente des Separatismus” слова из брошюры Ванека,[236] стр. 29.
Итак, “чрезвычайно поучительный опыт социал-демократии Австрии” говорит против Бунда, за старую “Искру”. Федерализм в австрийской партии привел к самому безобразному сепаратизму, к разрушению единства рабочего движения.
Мы видели выше, что “практика в России” говорит о том же. Бундовские сепаратисты, так же как и чешские, порвали с общей, российской социал-демократией. Что касается союзов, бундовских союзов, то они с самого начала были организованы на началах национальности, т. е. были оторваны от рабочих других национальностей.
Полное обособление, полный разрыв — вот что показывает “русская практика” федерализма.
Неудивительно, что такое положение вещей отзывается на рабочих ослаблением чувства солидарности и деморализацией, причем последняя проникает и в Бунд. Мы имеем в виду все учащающиеся стычки еврейских и польских рабочих на почве безработицы. Вот какие речи раздавались по этому поводу на IX конференции Бунда:
“…Мы рассматриваем польских рабочих, вытесняющих нас, как погромщиков, как желтых, не поддерживаем их стачек, срываем их. Во-вторых, отвечаем на вытеснение вытеснением: в ответ на недопущение еврейских рабочих на фабрики мы не допускаем польских рабочих к ручным станкам… Если мы не возьмем в своя руки этого дела, рабочие пойдут за другими” (курсив наш. И. Ст.). [222]
222
См. “Отчет о IХ конференции Бунда”, стр. 19.
Так говорят о солидарности на бундовской конференции.
В “размежевании” и “обособлении” дальше некуда идти. Бунд достиг цели: он межует рабочих разных национальностей до драки, до штрейкбрехерства. Нельзя иначе: “если мы не возьмем в свои руки этого дела, рабочие пойдут за другими”…
Дезорганизация рабочего движения, деморализация в рядах социал-демократии — вот куда приводит бундовский федерализм.
Таким образом, идея культурно-национальной автономии, атмосфера, которую она создает, оказалась еще более вредной в России, чем в Австрии.