В столовой было шумно… там всегда было шумно. Гремел древний джаз, вещал что-то несвежее инфор… Запись… Связь с Землей поддерживалась только посредством транспортных ботов, а те ходили не каждый день… Жаль, но «Врата» были непроницаемы для радиоволн.

— Ну что, ты в отдел? — хлопнул его по плечу Гриша Курочкин, и Алан едва не подавился омлетом. — В курсе, что Акуяки нам подкинул даоринговские кодексы расшифровывать?

— Да, Гриш, я давно знал, какой он халявщик, — отозвался Алан. — Можно в порядке дружеской взаимности дать ему на экспертизу «речения старых государей». Пускай повычисляет нам процент шумерских фонем. Погоди, сейчас приду.

Пошёл он, однако же, совсем в другом направлении. Сперва — в технические отсеки, собрать серебришко. Затем — к себе. Скучного и приставучего дона Хуана, к счастью, уже не было, и Алан спокойно занялся диском. Удобная вещь эти многослойные напылители… Диск себе как диск, на внешнем уровне — монастырские песнопения, сводный хор Суздальской епархии. Слой стирается — а под ним уже то, что нужно. Программа, которую придётся скормить компьютеру десантной шлюпки. Дай Бог, не подавится.

На пути в транспортный отсек ему попалась биологиня Мортон. Объёмистая, пылкая и совершенно одинокая в свои двадцать восемь с хвостиком. Алан отбрыкивался от тесных отношений вот уже четвёртый год — ровно столько, сколько Джулия Мортон пребывает на станции. С первого своего дня она положила глаз на одинокого филолога. И совершенно не могла понять, отчего бы двум одиночествам не сойтись близко-близко…

— О, доктор Иолкин! — радостно протрубила Джулия, став так, что миновать её оказалось совершенно невозможно. — Вам не думается, что мы не виделись уже целое вечное время? Это не есть правильно… — из тёплых чувств к Алану она даже русский малость освоила. Хотя, впрочем, бабушка её с Украины, в детстве могла кое-что запомнить.

Нужно было отшить её любой ценой. Иначе это затянется на полчаса как минимум.

— Привет, Юля, — старательно улыбнулся он. — Действительно, непорядок… Знаешь что… у меня есть некоторые вопросы по ботанике… по целебным травам, используемым в Ги-Даорингу… без этого не удаётся расшифровать одну хитрую таблицу… Так что, если не против, мы могли бы вечером посидеть в баре… над таблицей…

— О, Алан! Это будет истинно замечательно! — немедленно расцвела магистр Мортон.

— Я надеюсь, вы заглянете за мной?

— Скорее всего, Юля, — согласился «доктор Иолкин». — В крайнем случае по интеркому звякну. А сейчас, прости, всякая суета… спешу.

Телеса биологини колыхнулись, пропуская Алана, и тот счёл за лучшее прибавить шаг. Интересно, а что придётся делать, если сегодня ничего не получится? Мало ли… нештатная какая проверка в транспортном ангаре, или охочий до самогона дед Милн привяжется… Что, и впрямь приглашать девицу в бар? Да и с табличкой неудачно выдумал… нет у него такой таблички… Господи, прости уж и этот грех… по Джулии и без того наберётся что прощать… учитывая, в каких позах она периодически снится…

В транспортном ангаре повезло. Было там безлюдно, старика Милна скрутил радикулит и тот, как сказал техник Тайсон, сейчас интенсивно общался с медиками.

Сам Тайсон, существо сонное и ленивое, ничуть не удивился визиту Алана.

— Вахта у меня, внеочередная, — на всякий случай дал ему установку Алан. — С Сильвером поругался, ну и как видишь. «Проверить электронику и электромеханические цепи», — передразнил он коменданта. — Так что можешь досыпать, я тут сам разберусь.

Шлюпка была вполне готова к десантированию. И программный диск бортовой компьютер съел вполне охотно, и прозвонка цепей порадовала. Оставалось главное — открыть шлюз.

Хорошо, что старик Милн был словоохотлив и сам по себе, а уж под клюквенный самогон — особенно. В своё время Алан исподволь выяснил всё, что можно, а главное, чего нельзя. В частности, про внешний шлюз.

Теоретически всё было не так уж страшно. Шлюз вообще-то открывался центральным компьютером «Соляриса», но в случае аварий задействовались резервные цепи.

Всего-то и дел — создать у программы, управляющей интерфейсом шлюза, ощущение аварии… к примеру, систем воздухоочистки… но при том так, чтобы центральный компьютер ничего не заподозрил. Для этого годился мелкий и неопасный вирусок, который Алан ввёл в шлюзовой компьютер вручную. Вирусок — подарок одного благодарного студента — самоуничтожится спустя несколько секунд, и потому антивирусные системы центрального компьютера просто не успеют его словить. Но на это время защита снимется и интерфейс шлюза станет доступен по запросу шлюпочного компа…

И вновь ему повезло. Вирусок был штукой умозрительной, в деле не опробованной, сработать мог весьма непредсказуемо. В конце концов, студент Коля есть студент Коля, на веснушчатом лице его не замечалась печать профессионализма.

— Ну, с Богом, — шепнул он себе и надавил кнопку запуска программы. Теперь уже действительно всё зависело только от Божией воли.

И крупные, как виноградины, чужие звёзды, вспыхнувшие на обзорном экране, молча согласились с ним.

Впрямь ли старуха была ведьмой, или травы её обладали удивительной мощью — но разбитое тело довольно быстро восстанавливалось. Не прошло и двух дней, а Алан уже наловчился вставать и медленно, точно древний старик, делать несколько шагов по комнате. Конечно, болели рёбра, болели суставы, в желудке поднималась муть и казалось, будто кишки наматываются на барабанную палочку. Но раз от раза было легче.

Свою роль, понимал Алан, сыграли и прививки, сделанные в том снежном и вьюжном марте, когда он окончательно понял — откладывать больше нельзя. Хорошо иметь знакомых врачей, с которыми десять лет сидел с ними за одной партой и резался в виртуальных баталиях. Особенно хорошо, что Данила Мищенко абсолютно не интересовался новостями с Объекта, понятия не имел об Алановой карьере и, стало быть, с ходу сложить два с двумя не мог. Слишком уж давно не виделись. Данила знал, что после гибели жены с детьми Алан куда-то завербовался, в какой-то дальний проект — и, как всегда, упустил детали. Поэтому рассказ об этнографической экспедиции в дебри Амазонки скушал доверчиво. Змеи, москиты, индейцы с духовыми трубками, ягуары, слоны… насчёт слонов вышел перебор, но рассеянный Данила был не силён в зоогеографии. Зато в вирусологии мало кто мог с ним потягаться.