Ждать ему пришлось недолго.

– Вы неправильно поняли меня, дорогая. Я не хотел сказать, что вам требуется няня или гувернантка. Я просто озабочен тем, что вы живете в доме у мужчины без компаньонки.

Афина указала пальцем на юбку своего только что выглаженного платья:

– Миссис Берчфилд и горничные очень внимательны ко мне. Гораздо внимательнее, чем женская прислуга в доме моего брата.

– Я полагаю, вы дружески относитесь ко всем им. Не будем говорить сейчас о неподобающих отношениях, хотя, я полагаю, дорогая леди Ренсдейл и пыталась привить вам зачатки поведения, приличествующего леди. Я говорю, конечно, о том, что у вас нет компаньонки, а вы живете в доме холостого мужчины. И не просто холостого, должен добавить, но такого, чья репутация не…

Афина подняла руку.

– Я в достаточной степени леди, чтобы не желать выслушивать сплетни о хозяине этого дома после того, как сидела за его столом. – Она посмотрела на полупустое блюдо с маковым кексом, стоявшее рядом с креслом, в котором сидел ее наставник. – А лорд Марден показал себя настоящим джентльменом, не говоря уже о том, что он прекрасный хозяин.

– Тем не менее, вы здесь. Он здесь. Это вызовет кривотолки.

– Только у вас, сэр.

– Я не считаю вас глупой, мисс Ренслоу. Возможно, вы упрямы, но не глупы. Люди вас осудят.

Афина щелкнула пальцами.

– Праздная болтовня меня нисколько не волнует.

– А ваша репутация тоже не волнует? Ведь ни один приличный джентльмен не сделает вам предложения. Не возьмет недоброкачественный товар, простите мне это выражение, в жены.

– Как вы смеете?! Я никогда не была и не буду…

– Будете – в глазах общества. Поэтому вы должны покинуть этот дом немедленно. Я верну вас на попечение вашего дяди, и никто ничего не узнает.

– Я должна бросить брата?

– Вы же сказали, что ему лучше. И что прислуга его сиятельства очень внимательна.

– Я не оставлю брата на попечение слуг, какими бы опытными они ни были.

– В таком случае я не ручаюсь за последствия, сударыня. Мне придется пересмотреть мое…

Йен решил, что пришло время вмешаться, прежде чем мисс Ренслоу сожжет все мосты.

– Компаньонка для молодой леди будет здесь еще до наступления ночи.

Уиггза это обрадовало больше, чем Афину. Ему нужно было покровительство виконта Ренсдейла, если он хочет преуспеть, а также приданое этой девчонки.

– Слово чести, милорд?

Йен поднял руку.

– Бог мне свидетель.

– Хе-хе, милорд, это мне Бог свидетель. Слова джентльмена вполне достаточно.

Только что его не было достаточно, но Йен кивнул.

– Я пригласил бы вас, сэр, отобедать с нами, чтобы вы увидели мою матушку, но она едет из Бата и будет усталой. – Скорее ослы, надев балетные пачки, будут танцевать в Королевском балете, чем Йен пригласит это ничтожество к своему столу.

– Возможно, в другой раз. – Обещания отобедать с графиней, которая, возможно, введет в общество мисс Ренслоу – было достаточно, чтобы вызвать улыбку на губах Уиггза. То есть уголки его губ слегка приподнялись, а его «ишь ты» превратились в «хе-хе». – Простите резкость моих слов, милорд. Но женщина должна заботиться о своей репутации, если надеется заполучить достойного мужа. – Он выпятил свою впалую грудь, словно бентамский петух, подразумевая под достойным мужем самого себя.

«Хе-хе».

– Вы не возражаете? – спросил Йен, когда Уиггз наконец удалился. Они вместе проводили его до дверей – Афина из вежливости, а Йен – желая убедиться, что этот тупица священник действительно ушел. Горничная и лакей смотрели, как Трой просыпается, а собака отыскала старые шлепанцы Йена, схватила один и, охваченная радостью, стала рвать его на куски. Йен предложил Афине выпить чаю в маленькой столовой, нарочно оставив дверь открытой нараспашку.

Афина не стала делать вид, будто не поняла его вопроса, и никак не отреагировала на то, что. Йен оставил дверь открытой.

– Не возражаю ли я, что сплетники начнут трепать мое имя, если я останусь здесь, а ваша матушка не приедет вовремя? Меня больше беспокоит, что членам вашей семьи из-за меня придется сюда приехать.

– Моя матушка будет очень рада, что нашлась юная леди, за которой можно присматривать. Она постоянно сетует, что умирает от скуки в Бате, особенно с тех пор, как моя сестра переехала в Ричмонд. Дороти решила, что, достигнув совершеннолетия и вступив в права наследства, она может надеть стародевический чепец и поселиться самостоятельно.

– И вы ей позволили?

Йен улыбнулся:

– Вы не знаете мою сестру, если полагаете, что я могу ей чего-то не позволить. На самом деле коттедж в Ричмонде принадлежит мне, хотя я редко там бываю, поэтому никто не счел Дороти эксцентричной особой или «синим чулком». Она любит время от времени бывать в театре в Лондоне, много читает, так что не станет возражать против поездки в Лондон. Она отказывается бывать на балах и званых завтраках, считая, что тем самым выставит себя на ярмарку невест, и это раздражает матушку. Им лучше жить порознь.