Он оглянулся на проводника, нерешительно направившегося следом:

— Дядя Гера, с нами ходить не надо, дождитесь нас здесь.

— Ага, только я с вами до «Камаза», я вас там подожду…

Дядя Гера поймал ромкин взгляд, но сделал вид, что ничего не заметил. Он стоял возле машины, глядя в спины удаляющимся спутникам…

Бен, пошатываясь, вцепился в перила. Аномалию он кое-как перепрыгнул, но после этого тело вообще и ноги в частности, видимо, решили, что на сегодня с них точно хватит! И предательски подогнулись на третьей ступеньке.

…Когда он уже вползал вверх по лестнице на четвереньках, на выходе из первого подземного загрохотали две пары берцев.

— Ро-о-ом! Ромка! Это вы?!

— Бен?! Как ты там?

— Да ничего! Живой! Я второй этаж не чистил!

— Уже сам вижу! — ромкины слова заглушил грохот выстрелов. — Подожди… Мы сейчас! Уже скоро!

— Осторожней там! — отчаянно крикнул Бен.

— Обязательно! — весело пообещал Ромка. — Не грузись! Оп-па! Получи, фашист, гранату…

Это уже явно адресовалось какой-то твари, выскочившей на бойцов из-за двери.

Бен поднялся было на ступеньку выше, но передумал и прислонился к стене. «Все равно из меня сейчас боец никакой… Только мешать буду и под ногами путаться. Пусть уж лучше они там с последними монстрами разберутся… Пусть…»

Тело от перенапряжения потряхивала мелкая дрожь. Радости так и не было; вместо нее навалились усталость и безразличие.

Несколько минут спустя Ромка уже бежал вниз по лестнице:

— Бен! Бен?! Эй, ты там не уснул?

— Уснешь тут, пожалуй… Да я оглох от грохота!

— Э, да ты весь… — Роман посветил на него фонариком, — Сильно тебя задело? Пули, когти?

— Когти…

— Идти сможешь?

— Ага, — торопливо закивал Бен, хотя больше всего на свете ему хотелось, чтоб его отнесли наверх на руках. Но надо же совесть иметь, в конце концов! — Могу, только не быстро…

Он кое-как встал, опираясь спиной на стену. И вдруг пристально уставился куда-то в темноту, за ромкино плечо.

— Эй, Бен? Ты чего там увидел? — встрепенулся Роман.

Сверху неспешно шагал по лестнице Грищук.

От него толкнуло такой плотной и упругой волной опасности, что Бен невольно вздрогнул. От шатунов и снорков волна была куда слабее… Или это просто он стал острее чувствовать своими накрученными за сегодняшний день нервами?

А Грищук, в свою очередь, уставился на него. Уже не стараясь напялить маску доброжелательности. «Парень, срок твоей эксплуатации заканчивается», — явственно читалось в его взгляде.

«Интересно, он попытается убить нас сейчас, или после того, как мы вместе соберем и упакуем то, ради чего пришли?»

— Бен, — Ромка легонько хлопнул его по спине, — Ну, так мы идем наверх? Или тебя донести?

— Не-не, Ром, пошли! Не надо меня тащить, я сам… — Бен шагнул на ступеньку вверх и вцепился в перила.

— Грищук, иди вперед, — скомандовал Роман.

— Капитан, да вы там сами не справитесь, что ли?! Давайте-ка, я пока лучше по кабинетам пройдусь, посмотрю, что уцелело.

— Как хочешь, — вынужденно согласился Роман. Упорно гнать Грищука наверх действительно было как-то нелепо. Не скажешь же ему в открытую, почему не хочешь оставлять его за спиной…

Грищук отступил за дверь, на несколько шагов вглубь коридора. Тем временем Ромка с Беном поднялись до площадки второго этажа. Бен не сводил с Грищука взгляда. Левой рукой он висел на ромкиной шее, а правой тискал рукоятку пистолета, недвусмысленно выставленную из кобуры. Грищук усмехнулся. Отступил еще на несколько шагов дальше, нарочито медленно повернулся к парням спиной и пошел по коридору.

— Эй, ну ты чего? — Ромка окликнул спутника. — Пойдем…

— Ром, он…

— Пойдем.

Когда они выбрались на свет, Ромка ужаснулся вторично — при фонаре не полностью разглядел и заценил масштабы повреждений. Он втащил Бена в первый же открытый кабинет, брякнул на пол рюкзак, смёл со стола слой пыли и обвалившейся штукатурки, выложил туда аптечку и скомандовал:

— Снимай комбез и все, что под ним.

— Ром, ты заметил, как Грищук смотрел?

— Заметил. Трико тоже снимай. Ох, черт побери… Ну и отделали они тебя … Больно?

— Да…

— Промедол вколол?

— Неа…