Он уставился в окно, за которым уже сгустился чернильный ноябрьский вечер. Бен, проследив направление его взгляда, вдруг спохватился:

— Ой! Времени-то уже… Я ж сегодня на базу уже не уеду! Автобус до восьми ходит! Ром… Можно от тебя позвонить по городскому? У меня мобильник разрядился. Я сейчас поищу, у кого из наших можно на ночь зависнуть… Я бы к Светке лучше, но она в одной комнате с теткой обитает, к ним никак…

«Ага, пойдет к друзьям, языком своим направо-налево растреплет, где он сейчас обитает и чем занимается… Нетушки! Пусть уж лучше здесь, под присмотром!»

— Да оставайся, — равнодушно предложил Роман. — Не выгонять же тебя в ночь… Чего людей зря дергать, да еще куда-то кататься… Не стеснишь. Вон, диван есть, на нем ляжешь.

Бен разулыбался — проблема разрешилась сама собой. Честно говоря, ему ужасно не хотелось возвращаться на базу даже утром, и он обдумывал, к кому из приятелей можно было бы напроситься пожить на несколько дней. Нескольких он обзвонил еще по пути, к ним вписаться не удалось, а больше ни одного подходящего варианта не придумал. Конечно, здесь ему предлагают зависнуть только на одну сегодняшнюю ночь. Но ведь к завтрашнему вечеру можно будет придумать какое-нибудь убедительное вранье, нахально воспользоваться чужим гостеприимством, и еще на одну ночь зависнуть!

— Ой, спасибо! Ром, я… Давай я посуду помою, что ли? А завтра утром за хлебом сбегаю!

— Посуда — это хорошо, посуду помой… — согласился Роман. — А вообще, если хочешь, вон на ноуте можешь поиграть, только не по Сети, и на моих сэйвах не сохраняйся.

— Ром, да на фиг игру! — вдруг радостно встрепенулся Бен, вспомнив что-то важное. — Ты лучше покажи те материалы, про которые в больнице говорил!

Губы Романа растянулись в хитренькой улыбке:

— А-а, да! Сейчас… — он отыскал в ящике стола флэшку, выдернул из ноута сетевой кабель и только после этого воткнул ее в порт. — На всякий случай. Чтоб никакой хитромудрый хакер не утянул. Когда-то это было в сети, но теперь удалено и не должно опять там появиться! Ну, читай и смотри…

Вечером он не раз пожалел о том, что предоставил Бену свой ноут. Парень прилип к экрану, и на сегодня игра накрылась… Ромке осталось только развалиться на тахте и перещелкивать каналы телеящика. Изредка он поглядывал на уткнувшегося в экран и напряженно посапывающего Бена. Пусть-пусть… Эти Валохинские сочинения Бену сейчас только на пользу пойдут. Для разжигания азарта и поднятия боевого духа.

За прошедшее время материалы Валохина в прессе и в Интернете плодились и множились. Он отказался от тактики сотрудничества только с одним изданием, теперь его очерки о Зоне появлялись в совершенно разных газетах, по большей части «желтоватых» или откровенно «желтых». А что, хороший ход, отметил Роман. Именно такую прессу охотнее всего потребляют для развлечения. И, надо сказать, материалы были бойкие и цепляющие… Роман читал все публикации по мере их появления. И каждый раз задумывался… На первый взгляд, Валохин старался ради развлечения обывателей, но несколько однобоко и с хорошо просматриваемым подтекстом. Он не старался напугать опасностями, бытовыми неудобствами и жестокостью взаимоотношений. Наоборот, он живописал покорителей Зоны. И так, что всякий читатель вполне мог вообразить себя на месте героя очерка. И вместе с тем Валохин не врал, будто существовать в Зоне легко. Он четко давал понять читателю, что нужно знать и уметь, чтоб не завершить свой жизненный путь сразу по ту сторону периметра. И если ты этого не умеешь — то лучше не суйся. А если имеешь боевой опыт и навыки выживания — то почему бы тебе не прийти и не попробовать в реальности стать тем героем очерка, который ты перечитывал несколько раз?

Определенно, у серии материалов есть один заказчик, думал Роман. Но какие же интересные намерения у заказчика! Зачем ему, спрашивается, приманивать в Зону толпы авантюристов?

«Это совершенно не мое дело», — думал Роман, читая каждый новый опус Валохина. — «Раз начальство не приказывало, я не буду заниматься самодеятельностью. Но куда оно, черт побери, смотрит? И мы, и военные бьемся, как рыба об лед, пытаясь ограничить доступ в Зону, а кто-то нагло разворачивает в СМИ прямо-таки рекламную компанию «Почувствуй себя крутым». Прямо под нашим носом. И почему, спрашивается, до сих пор не прикрыли эту лавочку?»

Бен читал статьи. Да-а, по телеку такого не покажут и не скажут… Даже в «Территории непознанного»…

Подписи под статьями были разные. Но как уже пояснил ему Роман, в большинстве своем это разные псевдонимы одного человека — отчаянного внештатника из «Репортера», в Зоне более известного под кличкой Свирепый Ёжик. Попадались материалы и других авторов — кстати, они заметно отличались по стилю, — но Ёж старался больше всех.

И ведь что удивительно, он не пытался удивить читателей жуткими фактами или невероятными сенсациями, а просто рассказывал о Зоне; но рассказывал так, что даже у Бена, никогда не строившего планов насчет похода туда и не обольщавшегося по поводу своих возможностей, — даже и у него, что называется, «потекли слюнки».

Пока другие журналисты озадачивались вопросами, какие внешние структуры поддерживают сталкерские группировки внутри Зоны, из подвалов какого секретного НИИ расползаются по Зоне оравы снорков, и каким образом такая-то группировка получила партию экспериментальных бронекостюмов, Свирепый Ёжик рисовал картину, на которой крутые парни в крутых бронекостюмах лихо изничтожали злобных хищников, чтобы пробиться к невиданным артефактам и раскрытию страшных тайн; да даже и не это главное — они просто жили жизнью, достойной настоящего мужчины. И эту яркую жизнь невольно хотелось увидеть, пощупать, попробовать на вкус…

— Эх, блин, даже мне туда захотелось… Слышь, Ром? — Бен, наконец отвел от монитора уставшие глаза и оглянулся на Романа. — Тьфу ты!

Роман спал. Поверх одеяла, при работающем телевизоре. Бен со вздохом слез с кресла, выключил телевизор и верхний свет. Вопросы придется отложить до утра… Он хотел еще почитать, но в глаза словно песку насыпали. И отяжелевшая голова уже чуть не падала на клавиатуру. «Да, надо ложиться» — зевнул Бен и выключил ноут. Постелью для гостя заранее не озаботились ни хозяин, ни сам гость; Бен стащил с кресла пыльное затертое покрывало и завернулся в него на диване.