— Сколько это стоит? — спросила Люси, облокачиваясь на прилавок и указывая на литровую бутылку диетической колы, хотя на видном месте красовался ярлычок с ценой. Руди уставился на ее ослепительно белые зубы, активно расправляющиеся с жевательной резинкой, но поза Люси давала возможность заглянуть в глубокий вырез и увидеть нечто более интересное. Он не удержался и стрельнул глазами в область декольте. В магазине не было никого, кроме них.

— Так сколько? — повторила она.

— Ох, извините, — спохватился Руди. — Девяносто девять центов. Специальное предложение.

— Вы уверены? Или специальное только для меня? — Люси почти легла на прилавок, открыв взгляду всю округлость груди. Руди порадовался, что прилавок скрывает его от пояса и ниже. Но Люси и без того поняла: он у нее на крючке.

— Нет-нет, это настоящая цена. — Голос Руди сорвался.

— Не верю. — Она скрестила на груди руки и нагнулась, а Руди подумал, что они будут трахаться прямо здесь, на прилавке, и от предвкушения у него открылся рот. Но Люси продолжала: — Не желаю никаких одолжений. Люблю за все платить. Приходи сегодня вечером ко мне. Номер сорок четыре по Мерсер-стрит. В любое время. Я буду дома.

Руди только кивнул. Ни на что большее его не хватило.

Как только Люси ушла, он схватил карандаш и записал адрес. Руди был симпатичным малым, но соображал туго. «Не умственно отсталый, но с задержкой в развитии», — охарактеризовал его врач, когда Элена привела не умевшего говорить четырехлетнего сына на осмотр. Далее последовали профессиональные объяснения, что-то насчет кислородного плода, когда он проходил родовые пути, но Элена была так потрясена, что ничего толком не запомнила. Постепенно она привыкла к этой мысли и научила Руди, как себя вести. Записывать все важное — был один из методов. Другой — избегать опасных ситуаций. Что-то в глубине души ему подсказывало, что Люси представляет опасность, но парень прислушивался лишь к зову плоти.

В одиннадцать Руди закрыл магазин и чуть ли не бегом припустился на Мерсер-стрит. Фонарей там не было, и он не сразу нашел номер сорок четыре. Но затем разглядел — в глубине, в тени деревьев.

Когда он стоял пред дверью и намеревался постучать, был возбужден, как подросток на первом свидании, что было вовсе недалеко от истины. В школе Руди встречался с девчонками, но не так уж часто. Он понимал, почему на него не слишком обращали внимание — слышал громкое перешептывание за спиной. Связываться с ним по-настоящему боялись, потому что он быстро утихомирил парочку острословов, назвавших его в лицо «кретином», «тупицей», «придурком», но пересуды не утихали. Он ни разу, как говорится, не имел ни одной девчонки, но старался не переживать по этому поводу — прятал эту часть своей жизни за закрытой дверью. Люси в одно мгновение разоблачила его.

Она его ждала, но открыла не сразу. «Пусть предвкушение нарастает», — сказала бы она своим ученицам. Что касалось мужчин, Люси была настоящим профессором, или по крайней мере сама так считала.

Она накрасила губы рубиново-красной помадой, которой всегда пользовалась в подобных ситуациях. Руди это вряд ли оценил. Все свое внимание он сосредоточил на белой короткой ночной сорочке, едва скрывавшей роскошные груди, о которых он непрестанно думал с той самой минуты, когда она принялась соблазнять его в магазине. Он едва унял дрожь. Люси приблизилась, и он уловил запах ее духов.

— Это мне? — спросила она, покосившись на дешевый букет. — Цветы Руди схватил с прилавка, когда уходил из магазина. На мгновение охотница почувствовала, что тронута, — далеко не каждый мужчина приносил ей цветы. А Руди пребывал в таком восторге, что забыл их подарить.

— Они? Да, это тебе.

— Спасибо. — Люси взяла парня за руку, проводила в гостиную и усадила на диван. — Отдыхай. Я только поставлю в воду цветы и тут же вернусь.

Она бросила цветы в кухне на стол и вернулась с двумя запотевшими кружками. Ей не терпелось уложить юного красавчика в постель, а спиртное этому способствовало.

— У меня только пиво, — солгала она, протягивая кружку. В памяти Руди мелькнул красный флажок: выпивка была еще одной опасностью, о которой предупреждала мать. Но почему-то он не отказался, не сумел. Взял кружку и сделал большой глоток.

Люси скользнула на диван и устроилась, поджав под себя ноги. Руди боялся опустить глаза: неужели у нее в самом деле нет под сорочкой трусиков? Так они сидели с полчаса, болтая о пустяках. Руди нервно потягивал пиво, Люси теряла терпение. Наконец она отобрала у него кружку и отправилась в кухню снова наполнить ее пивом.

Люси хоть и не могла похвастаться школьным образованием, но была по-житейски мудра. И с первых слов Руди поняла, что он профан в любовных делах. Поэтому решила, что сегодня ничего хорошего ей не обломится и пора завязывать. Но не могла забыть возбуждения в его глазах. Ей давно не приходилось видеть явного желания. Может, будет даже забавно, подумала она. Он такой смазливый. И плеснула в кружку «Джек Дэниелс».

Виски сделало свое дело — Руди коснулся ладонью ее лица, погладил по шее, стал отвечать на ее страстные поцелуи. Рука потянулась к краю сорочки, и наконец он принялся ласкать ее роскошные теплые груди. Руди ощутил, как его захлестывают волны безумного удовольствия, как кровь приливает к голове…