Ждали, когда Мальчик закончит расправу, а драка затянулась не на шутку. Снег, клочки шерсти, слюна летели от разъяренных псов в разные стороны, и ни один, ни другой никак не могли взять верх.

Бим не торопился помогать Мальчику. Надо было знать, на что способны тот и другой.

Драка вдруг прекратилась. Хозяин дач, оставляя на снегу кровь, отполз в сторону, стал лизать лапу. Разорванная шея Мальчика дымила паром, снег вокруг него покраснел. Еще больше пачкая снег, он начал по нему кататься, пытался залепить рану.

Бим так и не решил, как ему поступить с чужаком. Он подошел к нему, принюхался. Тот перестал лизать рану, спокойно смотрел на Бима, горькая участь не страшила его.

Огрызнись он, попытайся защищаться, участь чужака была бы решена тут же. Бим оставил поверженного, оглянулся на Чапу и она тут же перестала скулить.

Бим покосился на чужака, перевел взгляд на Мальчика, как бы подбадривая и одновременно спрашивая: «Будешь кончать с ним? Подождем?»

Мальчику было как никогда плохо, но он нашел в себе силы ответить, приподнялся навстречу вожаку, дружелюбно прижал уши: «Успею. Много ли ему надо?»

Мальчик хитрил. Поднимись чужак драться снова, он бы не сумел ни защититься, ни напасть.

Где-то за дачами заурчала машина, драчуны перестали интересовать Бима. Звук приближался, настало время подумать и о себе. В лесу Бим остановился и оглянулся на свой след. Как будто и не было только что смертельной драки — их догонял Мальчик, а в метре от него, стараясь не отставать, на трех лапах ковылял чужак.

Хозяин дач так и остался хромым. Видимо, Мальчик повредил ему сухожилие. Хромой это помнил, и если бы не Бим, новой смертельной драки не миновать.

К весне стая еще увеличилась. С Одноглазым встретились на окраине большого села и встреча обошлась без драки.

Хозяева Одноглазого давно подались в город, а таких, как он, в город не берут. Первое время его терпели в селе, нет-нет да и находились сердобольные, подкармливали. Когда в селе начали пропадать куры, пса объявили «вне закона». Хитрость и осторожность сделали из него отличного вора. Лишь ночью он пробирался в село, и никакие запоры и заборы не могли помешать задуманному. Он вырос в селе, знал каждый закоулок в нем, каждую щель в заборах, в каком доме живут злые, в каком — добрые люди. Злые и выхлестнули глаз.

Пока Бим обнюхивался с чужим, стая ждала спокойно. Не терпелось одной лишь Чапе. Большой, широкий в кости чужак ей вполне приглянулся. Она поторапливала вожака решать с ним. Своих сородичей стая драла не раз. То были безвыходные, голодные дни. Разжиревшие на хозяйских харчах шавки от смелости, а скорее, от дурости не уступали дорогу стае. Разделить наглеца стая успевала за несколько секунд.

Чапа устала ждать, а вожак не торопился потрафить ей. Может быть, на собачьем языке Одноглазый сумел рассказать Биму о гусях, которых он этой ночью собрался украсть. Может, Бим удивлялся сам: Одноглазый ведет себя так, как будто всю жизнь они воровали вместе. К неудовольствию Чапы, Бим Одноглазому поверил.

Крайний большой дом в селе Одноглазый хорошо помнил. Здесь больше всего кур, хорошие гуси, здесь живет самый злой хозяин. По его вине он ходит без глаза, а такой стаей завалиться к нему на двор — не страшно.

Одноглазый вел стаю в деревню и не догадывался, какой у него трудный экзамен.: Изменит сегодня счастье — стая не простит ему. Закона сильного, закона стаи, Одноглазый пока не знал.

Недалеко от крайнего в селе дома стая залегла. Хозяева давно спали, темные окна холодно поблескивали стеклами. Из пристройки к дому слышались вздохи коровы, во сне хрюкал иногда поросенок.

Первыми забеспокоились овцы, стая слышала, как они перестукивают копытами по деревянному полу. Одноглазому в снегу не лежалось, он беспокойно ерзал, звал за собой и не понимал, почему стая медлит.

Бим не торопился. Только убедившись, что деревня спит крепко, носом подтолкнул Мальчика, разрешил. Мальчик и Одноглазый поползли, желоб для стока навозной жижи чуть подзамерз, почти не пачкался. После желоба, Одноглазый помнил, будет дыра во двор, благополучно до нее дополз. Мальчик не отставал.

В доме и вокруг было тихо. Прогоготали спросонья и затихли во дворе гуси, куры на шестах даже не проснулись.

Одноглазый и Мальчик работали споро. Гуси хоть и начали гоготать, но гоготали не долго. Одноглазый охотился за ними и раньше, а сейчас как никогда удачно, зубы точно находили верткие шеи, хруст позвонков обрывал гогот.

Одноглазый первым выполз с гусем по желобу, подождал Мальчика, снова нырнул под бревно. Чапа и Хромой принимали добычу, оттаскивали гусей от дома. Все получалось споро и ладно, как и предвидел Одноглазый, но внезапно вспыхнувшая жадность Чапы чуть не погубила так хорошо начатое дело. Уж больно медленно, показалось ей, Мальчик и Одноглазый подавали добычу.