Получалось, что ситуация с аудиенцией тоже перевернулась с ног на голову, но Вика и Учитель слишком поздно поняли, что капитан заманивает их бесплатным сыром в мышеловку. Стоя в шаге от цели, трудно отказаться сделать этот последний шаг. Вот они и не отказались.

Когда же они очутились в кабинете, им стало понятно, что все не настолько плохо, как они думали. Все было гораздо хуже. За столом напротив генерала сидел еще и полковник Рублев, он же Дед, он же начальник Особого отдела. Увидев еще и Деда, Вика совсем сникла, а Учитель остановился у порога. Дальше идти, по его мнению, смысла не было. Лучше сразу извиниться и быстренько свалить, пока все тот же Дед не оценил ситуацию и не приказал остаться и отвечать на каверзные вопросы Рабиновича.

— Товарищ генерал, разрешите войти? — голос капитана звучал уверенно, даже самоуверенно.

— Что за делегация? — недовольно спросил Алексеев и перевел взгляд на Рублева.

— Новые данные по делу Грина, — ответил Дед. — Так, Рабинович?

— Так точно!

— У охотников? — спросил генерал.

Было заметно, что словосочетание «дело Грина» вызывает у Алексеева не самые приятные ассоциации.

— Они прояснят детали. — Дед окинул взглядом бойцов.

— Садитесь все, — приказал генерал. — Раз уж мы теперь по факту не армия, а партизанская бригада, пусть будет какая-никакая демократия. Но все равно докладывать коротко и внятно!

— Сделали анализы, капитан Рабинович? — подсказал Дед, с чего начать.

— Так точно. — Капитан положил на стол папку. — Здесь заключения экспертов-криминалистов и медиков. Улики подлинные. В крови у подозреваемого найдены наноботы-маркеры. Это значит, что он либо имел интимный контакт с женщиной-серпиенсом, либо все те же змеевики ввели ему маркеры через иглу, чтобы Грин не попал под зачистку энергоботов. Как известно, энергетические роботы-чистильщики улавливают присутствие маркеров и не стреляют по «своим».

— Я просил коротко. — Генерал поморщился. — В ТТХ вражеского вооружения мы разбираемся не хуже вас, капитан.

— В способах приобретения маркеров тоже, — добавил Дед и покосился на Вику.

Она совсем сошла с лица, но вместе с тем к ней вдруг вернулся дар речи. Она вмиг забыла о дисциплине и выпалила, адресуя генералу:

— Это неправда! Ведь маркеры и себе, и вам ввел сам Грин!

Алексеев почему-то промолчал. Можно было подумать, что генерал таким образом пытается затушить инцидент, пока он не полыхнул, как ядерная вспышка. Но годилась и версия об умышленном молчании генерала. Пояснять Алексеев ничего не собирался. Пауза затянулась.

— Вам, сержант, слова никто не давал, — спохватившись, строго сказал Дед. — Даже в порядке демократии.

— Вам тоже! — завелась Вика. — Это какой-то заговор! Все ваши обвинения притянуты за уши! Я только не могу понять, почему Грин?! Он ведь ученый, он «Пилигрим» придумал, а вы его за это в тюрьму! Да вы после этого сами…

— Р-разрешите?! — оглушительно пророкотал Учитель, перекрывая вопли Вики, пока она не сказала лишнего.

— Тональность пониже и звук потише. — Генерал поморщился. — Устроили тут, понимаешь, оперу.

— Нет, я хочу спросить… — продолжала трепыхаться Вика.

— Сначала я. — Учитель крепко сжал ее запястье.

Настолько крепко, что Вика умолкла, морщась от боли.

— Все предъявленные Грину обвинения выглядят неубедительно, — начал Учитель.

— Откуда вы знаете, как эти обвинения выглядят? — усмехнулся Дед.

— Мы слышали, что говорил капитан Рабинович при аресте, и беседовали с адвокатом Грина. Все улики косвенные.

— Вы что, юрист?

— Да. В прошлом.

— В прокуратуре работали?

— В милиции. Участковым. В Орехово-Борисово. Коваль Василий Иванович, майор… в прошлом.

— Ах, участковым! — Дед усмехнулся. — Тогда, конечно. Тогда, понимаю, почему найденная в кубрике Грина куртка и генетический анализ для вас ничего не значат. Но хотя бы маркеры в крови вы признаете в качестве достоверных улик?

— Нет, — уверенно ответил Учитель. — Как маркеры попали в кровь Грина, вы прекрасно знаете. Он пытался спастись во время зачистки.

— Мы знаем это с его же слов, лейтенант, — с молчаливого одобрения Деда ответил Рабинович. — Но не было ли маркеров в крови у Грина раньше? Может, он только сделал вид, что вводит чужую кровь себе, чтобы обмануть товарища генерала? И для чего он спас надежного свидетеля, этот ваш Грин, тоже неясно. Может быть, ради прикрытия? А уж история с неожиданным озарением насчет явки, где провокатора ждала приор стражи, вообще ни в какие ворота. В свете новых данных она выглядит как еще одно прикрытие: «Я вас предупреждал, я даже высокопоставленную змеюку вам сдал, а вы мне не поверили». Отличная крыша, не находите? Под такой не только можно спрятать тот факт, что сдал чужим программу секретной связи, но еще и переждать любые осадки, а когда прояснится, выйти на свет и уверенно пойти дальше к своей цели. Потом еще две-три провокации — и, глядишь, Грин мог бы стать главнокомандующим всего Сопротивления. Хорошо, что вовремя раскусили.

— Это все ваши фантазии, товарищ капитан, — отчеканил Учитель. — С тем же успехом я могу утверждать, что улики ничего не доказывают, а куртка Грину подброшена.

— И кем же, позвольте полюбопытствовать?

— Настоящим провокатором! — едва удержавшись, чтобы не сказать: «Да хотя бы вами», заявила Вика. — Разуйте глаза! Грина подставили! И как раз потому, что он не простой боец, а ценный ученый! Это же очевидно!

— Кстати, насчет ценного ученого! — явно переигрывая, «спохватился» Рабинович и вынул из папки листок с очередным рапортом. — Разрешите доложить, товарищ генерал?