— Нет. Но я сообщил Кэти время, когда последний раз разговаривал с ней… это было вчера… Неужели она еще не пришла?

Николь покачала головой. Было уже 18:15, до начала бракосочетания оставалось лишь сорок пять минут. Она вышла в холл к телефону, но сигаретный дымок известил ее о том, что Кэти наконец явилась.

— Ну ты только подумай, сестренка, — громко вещала Кэти, пока Николь возвращалась в комнату невесты. — Сегодня ты будешь впервые спать с мужчиной. Уууя! Клянусь, что одна эта мысль заставляет трепетать твое прекрасное тело.

— Кэти, — проговорила Эпонина, — я думаю, что сейчас не место…

Николь вошла в комнату, и Эпонина умолкла.

— Ой, мама, — воскликнула Кэти, — как ты великолепно выглядишь! Я уже забыла, что под судейской мантией скрывается женщина.

Кэти выдохнула дым прямо в воздух и отпила шампанского из горлышка бутылки, что стояла возле нее.

— Ну вот и я явилась, — демонстративно произнесла она, — чтобы присутствовать на свадьбе моей крошки-сестренки…

— Прекрати, Кэти, ты уже достаточно выпила, — ответила Николь холодным и твердым голосом. Она забрала бутылку и пачку сигарет. — Оденься как подобает и прекрати паясничать… все это получишь после церемонии.

— О'кей, судья… как скажете, — проговорила Кэти, глубоко затягиваясь и пуская дым кольцами. Она ухмыльнулась остальным дамам. Но, потянувшись к мусорнице, чтобы стряхнуть пепел, Кэти потеряла равновесие; она больно ударилась о столик, опрокинув несколько открытых склянок с косметикой, и приземлилась прямо в натекшую лужу. Эпонина и Элли бросились помогать ей.

— С тобой все в порядке? — спросила Элли.

— Побереги платье, Элли, — Николь неодобрительно рассматривала распростертую на полу Кэти. Подхватив несколько бумажных полотенец, Николь принялась вытирать пролитое.

— Ага, Элли, — ответила язвительным тоном Кэти, поднявшаяся через несколько секунд. — Именно — побереги платье. Ты должна выглядеть абсолютно безупречно, раз уж приспичило выйти замуж за этого двойного убийцу.

В комнате все притихли. Николь вспыхнула. Она бросилась к Кэти и остановилась прямо перед ней.

— Извинись перед сестрой, — приказала она.

— И не подумаю, — сказала Кэти… буквально через мгновение ладонь Николь опустилась на ее щеку. Глаза Кэти наполнились слезами. — Конечно, чего там, — пробормотала она, потирая лицо. — Самый знаменитый скандалист Нового Эдема. Всего два дня назад учинила драку на площади Сентрал-Сити, а теперь решила побить свою дочь, чтобы сквитаться с ней…

— Мама, не надо… пожалуйста, — вмешалась Элли, опасаясь, что Николь снова ударит Кэти.

Николь оглянулась и посмотрела на расстроенную невесту.

— Извини.

— Вот именно, — проговорила разгневанная Кэти. — Ей ты говоришь «извини», а ударила ты меня, судья… или уже забыла про старшую незамужнюю дочь? Ту самую, которую обозвала «распутницей» три недели назад. Ты тогда сказала мне, что мои друзья «развратны и аморальны»… так ты, кажется, выразилась? А теперь сама выдаешь свою драгоценную Элли, воплощение всех добродетелей, за убийцу двух человек… взяв в подружки невесты еще одну убийцу.

И тут все женщины разом осознали, что Кэти не просто пьяна: она ужасно встревожена. Дикими глазами оглядываясь по сторонам, Кэти продолжила свою резкую диатрибу.

«Она тонет, — сказала Николь себе самой, — и отчаянно молит о помощи. А я не только не замечаю ее отчаяния, но и подталкиваю все глубже и глубже».

— Кэти, — спокойно проговорила Николь, — извини. Я поступила глупо и необдуманно. — И направилась к дочери, протянув к ней руки.

— Нет, — ответила Кэти, отталкивая руки матери. — Нет, нет и нет… мне не нужно твоей жалости. — Она шагнула к двери. — Дело в том, что я не хочу присутствовать на этой проклятой свадьбе… Я больше не принадлежу к этому дому… Удачи тебе, сестренка. Расскажешь мне когда-нибудь, каков твой симпатичный доктор в постели.

Кэти обернулась и вывалилась в дверь. И Элли, и Николь заливались безмолвными слезами, глядя ей в спину.

Николь постаралась сосредоточиться на свадьбе, но после скверной сцены с Кэти на сердце у нее было тяжело. Она помогла Элли с макияжем и вновь отругала себя за несдержанность в отношении Кэти.

Перед началом церемонии Николь возвратилась в мужскую комнату и известила всех, что Кэти отказалась присутствовать на свадьбе. Потом она выглянула, чтобы посмотреть, кто пришел, и отметила, что среди людей оказалось около дюжины биотов. «Боже, — подумала Николь, — мы сделали очень расплывчатые приглашения». Колонисты нередко прихватывали в гости своих Линкольнов или Тиассо, в особенности те, у кого были дети. И, возвращаясь в комнату невесты, Николь встревожилась — хватит ли для всех мест.

Но буквально через какие-то мгновения — или это ей просто показалось, — сопровождающие Элли лица собрались на сцене вокруг судьи Мышкина, и музыка оповестила присутствующих о выходе невесты. Подобно всем, Николь поглядела в зал. Ее младшая дочь, ослепляя красотой в своем белом платье с красной оторочкой, спускалась по проходу, опираясь на руку Ричарда. Николь постаралась сдержать слезы, но, заметив крупные капли на щеках невесты, не могла себя больше контролировать. «Я люблю тебя, моя Элли, — в мыслях обратилась Николь к дочери, — надеюсь, ты будешь счастлива».