— Ну, конечно же, — выдохнул он. — Любая фор-леди ездит за покупками в столицу.

— Я заплатила за нее слишком дорого, — призналась Корделия.

— И это в русле традиций. — Сардоническая усмешка утвердилась на губах Форкосигана.

— Карин погибла. Застрелили в суматохе. Я не смогла ее спасти.

Над этим шутить не стоило, и Эйрел разжал ладонь стряхивая с пальцев чуть было не произнесенную шутку. — Понимаю.

Они переглянулись. «Ты в порядке?» спросил он одними глазами и явно прочитал ответ: «Нет».

— Джентльмены, не будете ли вы так добры оставить нас на несколько минут? Я хотел бы побыть наедине с женой.

В топоте ног и скрипе отодвигаемых стульев Корделия расслышала, как кто-то пробормотал: — Храбрец…

Корделия смерила пятившихся от стола фордариановцев свирепым взглядом. — Офицеры. Советую вам, когда совещание возобновится, сдаться безо всяких условий на милость лорда Форкосигана. Возможно, у него она еще осталась. — «У меня — нет», подразумевалось продолжение. — Я устала от вашей дурацкой войны. Заканчивайте ее.

Петер осторожно обогнул невестку. Корделия с горечью ему улыбнулась, он неохотно скривился в ответ. — Похоже, я тебя недооценил, — пробормотал граф.

— И не пытайтесь больше… перебежать мне дорогу. Держитесь подальше от моего сына.

Она перехватила взгляд Эйрела и сдержала волну, готовую вот-вот выплеснуться из чаши ее гнева. Они с графом обменялись осторожными кивками, словно два дуэлянта поклонами после поединка.

— Ку, — заметил Форкосиган, озадаченно покосившись на страшный предмет на столе подле себя, — Не мог бы ты забрать эту штуку и отнести ее в здешний морг? В качестве настольного украшения я от нее не в восторге. Пускай полежит там, пока не представится возможность похоронить ее вместе с остальным телом. Где бы это тело сейчас ни было.

— Вы точно не хотите ее оставить здесь, чтобы фордариановские штабисты были посговорчивее? — уточнил Ку.

— Нет, — ответил Форкосиган твердо. — Она и так произвела свой благотворный эффект.

Ку осторожно взял из рук Корделии мешок, открыл и закатил туда голову, не касаясь ее, точно в сачок.

Эйрел осмотрел измученный маленький отряд, отметил горе Друшняковой и нервный тик Ботари. — Дру. Сержант. Вы свободны — идите мыться и есть. Доложитесь мне в моих комнатах, когда закончится совещание.

Дру кивнула, сержант откозырял, и оба они вышли вслед за Куделкой.

В ту же секунду, как с шипением задвинулась дверь, Корделия упала в объятия Эйрела, прямо ему на колени, когда он только попытался встать. Они рухнули в кресло вместе, чуть не опрокинув его. И обнялись так крепко, что им пришлось чуть отодвинуться друг от друга для поцелуя.

— Никогда больше, — прохрипел он, — не выкидывай таких номеров.

— А ты никогда не создавай такой необходимости.

— Договорились.

Эйрел держал ее лицо в ладонях, чуть отстранившись, впившись в нее взглядом. — Я так боялся за тебя, что забыл бояться за твоих врагов. Мне следовало об этом помнить. Милая капитан.

— Я бы ничего не сделала в одиночку. Дру была моими глазами, Ботари — правой рукой, а Куделка — нашими ногами. Ты должен простить ему эту самоволку. Мы его, можно сказать, похитили.

— Я так и понял.

— Он уже рассказал тебе о Падме?

— Да. — Эйрел горестно вздохнул, уходя мыслями в прошлое. — Изо всех потомков Ксава только мы с Падмой пережили день Резни Юрия. Мне было одиннадцать, а ему — год, совсем младенец… и я всегда думал о нем как о ребенке. Старался за ним приглядывать… А теперь я остался один. Юрий почти что доделал свое дело.

— Дочка Ботари, Елена. Ее надо спасти. Она куда важнее, чем эта чертова куча графов во дворце.

— Как раз сейчас мы над этим работаем, — обещал он. — Задача первоочередной важности, теперь, когда ты сняла с наших плеч проблему императора Видаля. — Он помолчал, медленно улыбнулся. — Боюсь, ты шокировала моих барраярцев, любимая.

— Почему? Они что, думают, у них монополия на жестокость? То же пытался мне сказать Фордариан перед самой смертью: «Вы бетанка. Вы не можете».

— Чего не можете?

— Он не успел договорить, чего.

— Страшноватый трофей ты везла с собою на монорельсе. А что если кто-нибудь потребовал бы от тебя открыть пакет?

— Открыла бы.

— Ты… с тобою все в порядке, милая? — Несмотря на улыбку, голос был серьезен.

— Хочешь спросить, контролирую ли я себя? Не совсем. Совсем не. — Руки у нее все еще тряслись, с самого утра, и эта дрожь не проходила. — Мне показалось… необходимым привезти сюда эту голову. Не то, чтобы я собиралась прибить ее на стене над камином рядом с охотничьими трофеями твоего отца, хотя мысль неплохая… Я, наверное, не сознавала, зачем тащу эту штуку с собой, пока не переступила порог этой комнаты. Если бы я заявилась сюда с пустыми руками и объявила бы всем, что покончила с Фордарианом и их игрушечной войной, кто бы мне поверил? Не считая тебя.