Если, конечно, не вспоминать страшные акушерские истории, которые шепотом поведала ей Элис. Кровотечения, родовые травмы, отказ почек, апоплексия, прекращение доступа кислорода к мозгу зародыша, головки младенцев, переросшие тазовый диаметр, спазм матки, приводящий к смерти и матери, и ребенка… Но медицинские осложнения могут стать проблемой лишь в том случае, если она каким-то образом окажется в одиночестве в момент родов — а такое маловероятно, когда тебя днем и ночью окружают толпы охранников. Ботари в роли повитухи? Эта мысль привела ее в замешательство, по спине пробежала дрожь.

Она снова перевернулась на другой бок, озабоченно нахмурившись. Ох уж эта примитивная барраярская медицина. Конечно, женщины рожают уже сотни тысяч лет, и вполне успешно справлялись с этим еще в докосмическую эпоху, в гораздо более худших условиях, чем здесь. И тем не менее затаенная тревога продолжала грызть душу. «Может, мне надо вернуться домой на время родов».

Нет. Теперь она принадлежала Барраяру — связана клятвой, как и все остальные здешние безумцы. Ее странствие завершено. И кроме того, насколько ей было известно, там еще не отменен ордер на ее арест: по подозрению в шпионаже, обвинению в дезертирстве, мошенничестве, асоциальном насилии — пожалуй, все-таки не стоило пытаться топить в аквариуме эту глупую врачиху-психиатра, подумала Корделия, со вздохом вспоминая свое поспешное и лихорадочное бегство с Колонии Бета. Будет ли ей когда-нибудь возвращено доброе имя? Скорее всего нет, по крайней мере, до тех пор, пока тайны Эзара хранятся только в четырех черепных коробках.

Нет. Колония Бета для нее закрыта, родина отвергла ее. Как видно, политический идиотизм не является прерогативой одного лишь Барраяра.

«Я справлюсь с Барраяром. Эйрел и я, вместе. Уж не сомневайтесь».

Пора возвращаться в дом. От припекавшего солнца у нее слегка разболелась голова.

Одной из сторон нового бытия в качестве консорта, с которой Корделия примирилась против ожиданий легко, оказался наплыв в их доме личной охраны. Ее собственный опыт службы в бетанском астроэкспедиционном корпусе, а Форкосигана — в барраярской армии, приучили обоих к проживанию в тесном контакте со множеством людей. Корделия довольно быстро освоилась с людьми в форме и стала воспринимать их как должное. Охранники были энергичными молодыми ребятами, каждого из которых отобрали для этой службы лично, что составляло предмет их гордости. Хотя когда в особняк наезжал еще и граф Петр вместе со всеми своими оруженосцами, включая Ботари, Корделии особенно остро казалось, что она сейчас живет в казарме.

Именно граф первым предложил проводить неформальные поединки по рукопашному бою между людьми Иллиана и своими собственными. Хоть начальник охраны и пробомотал что-то насчет бесплатных тренировок за императорский счет, но в саду за домом установили ринг, и еженедельные соревнования быстро стали традицией. К ним привлекли даже Куделку, как рефери и эксперта, а Петр с Корделией выступали в качестве болельщиков. Сам Форкосиган приходил посмотреть, когда время позволяло, и Корделия была этому очень рада: она чувствовала, что ему необходим перерыв в тяжкой рутине государственных дел, которыми он был занят целыми днями.

Тем солнечным осенним утром Корделия устроилась на мягком садовом диванчике, собираясь наблюдать за зрелищем; Дру — ее служанка — стояла рядом. Корделия неожиданно спросила ее: — А ты почему не участвуешь? Практика нужна тебе не меньше, чем любому из них, это точно. Эти соревнования и затеяны были в первую очередь под предлогом хорошей спортивной формы — хотя разве барраярцам нужен предлог, чтобы подраться?

Друшнякова с тоскливой жадностью посмотрела на ринг, но ответила лишь: — Меня не приглашали, миледи.

— Вопиющий недосмотр с чьей-то стороны. Хм. Скажи им… нет, беги переоденься. Ты будешь моей командой. Сегодня Эйрел пусть сам болеет за своих. Настоящие барраярские соревнования требуют участия как минимум трех сторон, такова традиция.

— Вы думаете, это будет нормально? — с сомнением спросила Дру. — Им это может не понравиться.

Под «ними» подразумевались те, кого Друшнякова называла «настоящими» охранниками, — люди в форме.

— Эйрел будет не против. А если кто станет возражать, пусть поспорит с ним. Если посмеет. — Корделия усмехнулась, и Друшнякова ответила ей такой же улыбкой, а потом быстро убежала.

Когда пришел Эйрел и уселся рядом с ней, она поведала ему свой план. Он поднял бровь: — Бетанские нововведения? Что ж, а почему нет? Только приготовься к шуточкам.

— Я и так готова. Им будет не до шуток, когда она уложит парочку из них. Думаю, ей это по силам — родись эта девушка на Колонии Бета, она сейчас уже была бы офицером спецназа. И весь этот врожденный талант растрачивается на то, чтобы таскаться за мной по пятам с утра до ночи. А если не сможет — что ж, значит ей нечего делать в моей охране, так? — Она встретилась взглядом с мужем.

— Кстати… Надо присмотреть, чтобы Ку в первом раунде поставил ее в пару с кем-то ее же размеров. Формально она все-таки в легком весе.

— Она тебя больше.

— Выше. Думаю, я на несколько килограммов потяжелей. Что ж, твое желание для меня закон. Ох. — Он поднялся на ноги и пошел к Куделке на другую сторону лужайки, чтобы тот внес Дру в списки участников. Корделия не слышала их реплик, но воспроизводила себе под нос предполагаемый диалог по жестам и выражению лиц, бормоча: «Эйрел: «Корделия хочет, чтобы Дру тоже участвовала». Ку: «Ой, да кому охота связываться с девчонками?» Эйрел: «Ничего, переживете». Ку: «Девчонки все портят, да еще и плачут все время. Сержант Ботари ее расплющит…» хм, надеюсь, что твой жест значит именно это, Ку, а то это уже непристойность… и перестань так ухмыляться, Форкосиган! Эйрел: «Женушка настаивает; ты же знаешь, какой я подкаблучник». Ку: «Ох, ну ладно». Фу-у. Договорились; дальше дело за тобой, Дру.»