— Да. Теперь я поклялся защищать Форкосиганов. Так что все правильно. — Он кивнул, явно успокоенный. Но чем, Бога ради?

— Вы просите меня стать вашей совестью. Выносить за вас суждения. Но вы — полноценный человек сами по себе. Я видела, как вы сделали верный выбор в условиях дикого стресса.

Он снова стиснул ладонями череп, и его узкая челюсть напряглась, когда он скрежещущим голосом выдавил: — Но я-то этого не помню! Не могу вспомнить, как это сделал.

— Ох. — Корделия почувствовала себя такой маленькой. — Что ж… если вы считаете, что я могу оказать вам хоть какую-то помощь, она ваша по праву крови. Мы оба в долгу перед вами, Эйрел и я. И мы помним, за что, даже если вы забыли.

— Тогда помните об этом за меня, миледи, — медленно проговорил он, — и я буду в порядке.

— Не сомневайтесь.

Как- то утром на следующей неделе Корделия в компании Эйрела и Петра завтракала в малой гостиной, выходящей на внутренний садик. Эйрел обратился к прислуживающему им графскому лакею:

— Не найдете мне лейтенанта Куделку? И передайте, чтобы он принес мне повестку дел на сегодня, которую мы ранее обсуждали.

— Э-э, наверное, вы не слышали, милорд? — пробормотал слуга. Корделии показалось, что его глаза так и обшаривают комнату в поисках пути к отступлению.

— Слышал что? Мы только что спустились.

— Сегодня утром лейтенант Куделка в госпитале.

— В госпитале? Боже правый, почему мне не доложили немедленно? Что случилось?

— Коммандер Иллиан должен вот-вот доставить полный отчет, милорд. И начальник охраны решил, что дело подождет до его прибытия.

На физиономии Форкосигана раздражение боролось с тревогой. — В каком он состоянии? Это не… запоздалое осложнение после контузии от акустической гранаты, нет? Что с ним произошло?

— Его избили, милорд, — брякнул слуга.

Форкосиган резко выпрямился, зашипев сквозь зубы. На его челюсти заходил желвак. — Вызовите сюда начальника охраны, — прорычал он.

Лакей моментально испарился. Форкосиган ждал, нетерпеливо и нервно постукивая ложечкой по столу. Он встретился с перепуганным взглядом Корделии и выдавил едва заметную неискреннюю улыбку, стараясь ее успокоить. Даже граф сейчас выглядел изумленным.

— Кому могло прийти в голову избить Ку? — недоумевала Корделия. — Это мерзко. Он же не способен по-настоящему сопротивляться.

Форкосиган покачал головой. — Видимо, кто-то искал себе легкую жертву. Мы это выясним. Ох, выясним…

Появился начальник охраны в зеленом СБшном мундире, вытянулся по стойке смирно. — Сэр?

— На будущее, и передайте это другим: когда что-либо непредвиденное происходит с кем-то из моих ближайших сотрудников, я желаю узнавать об этом немедленно. Ясно?

— Так точно, сэр. Когда до нас дошли известия, было уже довольно поздно, сэр. И к тому времени мы уже точно знали, что оба остались живы. Коммандер Иллиан сказал, что мне не стоит вас будить, сэр.

— Понятно. — Форкосиган потер лицо. — Оба?

— Лейтенант Куделка и сержант Ботари, сэр.

— Они что, подрались? — переспросила уже до крайности встревоженная Корделия.

— Да… Ох, то есть, нет; не друг с другом, миледи. На них напали.

Форкосиган помрачнел. — Лучше начните с самого начала.

— Слушаюсь, сэр. Гм. Лейтенант Куделка и сержант Ботари вчера вечером пошли в город. В гражданском. Вглубь района старого караван-сарая.

— Боже, зачем?

— Гм. — Начальник охраны неуверенно покосился на Корделию. — Я полагаю, развлекаться, сэр.

— Развлекаться?

— Да, сэр. Сержант Ботари ходит туда примерно раз в месяц, когда у него день увольнения и милорд граф в городе. Похоже, это место он навещает уже не первый год.

— В караван-сарае? — недоверчиво переспросил граф Петр.

— Гм. — Начальник охраны воззрился на лакея в поисках поддержки.

— Сержант Ботари не слишком разборчив в выборе развлечений, сэр, — с неловкостью вставил тот.

— Похоже на то! — фыркнул Петр.

Корделия вопросительно подняла брови, глядя на мужа.

— Это совсем скверное место, — объяснил Форкосиган. — Я бы туда не пошел без охранника за спиной. А ночью — и двоих. И надел бы мундир, хотя без знаков различия… но по-моему, Ботари там вырос, и, должно быть, его глазам этот район предстает в ином свете.

— А чем он такой скверный?

— Там царит крайняя нищета. Во времена Изоляции караван-сарай был центром города, но с тех пор он не подвергся никакой реконструкции. Водопровод лишь кое-где, нет электричества, повсюду отбросы…

— Человеческие, по большей части, — желчно добавил Петр.