— Каплю человеческой жалости — огрызнулся тот. — Он мог спасти Карла. Даже тогда мог. Это было первым, о чем я подумал, когда его увидел.

— Боже, — выдохнул Форкосиган. Ему подурнело при этих словах от мгновенного видения пробудившейся и разбитой надежды. — Я не устраиваю спектаклей вокруг человеческой жизни, Ивон!

Форхалас выставил перед собою ненависть, точно щит. — Пошел к черту.

Форкосиган вздохнул и оттолкнулся от стены. Доктор все медлил загнать их с Корделией в машину, ожидающую поездки в Имперский Госпиталь. — Забирай его, Иллиан, — сказал он устало.

— Погодите, — перебила его Корделия. — Мне нужно знать… нужно у него спросить одну вещь.

Форхалас смерил ее угрюмым взглядом.

— Чего ты хотел добиться? Я имею в виду, выбирая именно это оружие? Этот яд?

Он отвел глаза и уставился в дальнюю стену. — Он просто попался мне под руку, когда я проходил по арсеналу. Я подумал, что вы его не опознаете, а пока привезут противоядие из госпиталя, пройдет время…

— Ты снял с меня тяжесть, — прошептала она.

— Противоядие доставили из дворца, — пояснил Форкосиган. — Это вчетверо ближе. У императорских врачей есть все. А что до опознания… я был при подавлении Карианского мятежа. Примерно в твои годы или чуть моложе. Запах заставил вспомнить. Как мальчишки выхаркивали легкие красными комками… — Форкосиган, казалось, погрузился в прошлое.

— Я не хотел убивать именно вас. Вы просто оказались между мною и им. — Форхалас, не глядя, показал на ее распухший живот. — На это я не рассчитывал. Я собирался убить его. Но я даже не знал доподлинно, что вы по ночам спите в одной комнате. — Он смотрел куда угодно, только не в лицо Корделии. — Я не подумал, что убью вашего…

— Посмотри на меня, — выдавила она осипшим голосом, — и скажи это слово вслух.

— … ребенка, — едва слышно проговорил Форхалас и вдруг разразился внезапными, потрясенными всхлипываниями.

Форкосиган шагнул назад, к Корделии. — Ох, зачем ты это сделала? — прошептал он. — Ты напомнила мне о его брате. Неужели мне суждено нести смерть в эту семью?

— Ты все еще хочешь, чтобы он упивался местью?

Форкосиган уткнулся лбом в ее плечо. — Даже этого — нет. Ты опустошаешь нас, милый капитан. Но, о-ох… — Он потянулся к ней, точно желая накрыть ладонью живот, но отвел руку, осознав, что вокруг кольцом стоят молчаливые зрители. И выпрямился.

— Утром доставь мне полный доклад, Иллиан, — распорядился он. — В госпиталь.

Форкосиган взял Корделию за локоть, и они пошли вслед за доктором. Она так и не поняла, поддерживал он ее или опирался сам.

В Имперском госпитале Корделию окружила целая толпа помощников, увлекая за собой, точно речная стремнина. Доктора, сиделки, санитары, охранники. У двери их с Эйрелом разделили, поэтому в толпе она чувствовала себя беспокойно и одиноко. Она почти все время молчала, ограничившись несколькими вежливыми фразами, бессодержательными и машинальными. Шок, увы не принес ни затмения рассудка, ни оцепенения, ни безумия, отрицающего реальность. Вместо этого она чувствовала только усталость.

Ребенок шевелился внутри, поворачивался, толкался; этот тератоген, очевидно, — яд замедленного действия. Похоже, им подарили еще немножко времени вместе, и Корделия ласкала дитя сквозь свою кожу, медленно массируя пальцами живот. «Добро пожаловать на Барраяр, сынок, в обиталище каннибалов: этот мир не выжидает положенных восемнадцати или двадцати лет, чтобы тебя пожрать». Алчная планета.

Ее положили на кровать в роскошной отдельной палате в ВИП-крыле, которое поспешно очистили только для них двоих. Корделия испытала облегчение, узнав, что Форкосигану отвели палату через холл напротив ее собственной. Уже переодевшись в зеленую казенную пижаму военного образца, он заглянул посмотреть, как она кутается в оделяло. Корделия выдавила из себя слабую улыбку, но сесть даже не пыталась. Сила тяжести неумолимо тащила ее к самому ядру планеты. На месте ее удерживала лишь материальная плотность кровати, здания и земной коры, но никак не ее воля. За Форкосиганом шел встревоженный санитар, приговаривающий: — Не забывайте, сэр, вам нельзя столько разговаривать, пока врач не провел вам промывание горла…

Небо за окном посерело — скоро рассвет. Форкосиган присел на край кровати и, взяв ее руку в свои, принялся растирать. — Ты замерзла, милый капитан, — хрипло шепнул он. Она кивнула. Грудь ее болела, гордо было содрано, носовые пазухи жгло как огнем.

— Не стоило мне поддаваться на их уговоры и браться за эту должность, — сказал он. — Как мне жаль…

— Я тебя тоже уговаривала. Ты пытался предупредить меня. Ты не виноват. Для тебя это казалось правильным. И есть правильно.

Он покачал головой. — Не разговаривай. На голосовых связках останутся шрамы.

Она ответила безрадостным смешком и прижала палец к его губам, когда он попытался заговорить снова. Он послушно кивнул, и какое-то время они просто смотрели друг на друга. Форкосиган мягко отвел с ее лица спутанную прядь, а она поймала его широкую ладонь и прижала к своей щеке. Так они сидели, пока его не обнаружила в палате Корделии толпа докторов и медтехников и не увела на процедуры. — Скоро мы и к вам придем, миледи, — угрожающе пообещал главный в этой толпе.

Они вернулись вскоре и заставили ее полоскать горло какой-то розовой гадостью и дышать в трубку аппарата, потом убрались снова, громко переговариваясь на ходу. Медсестра принесла Корделии завтрак, к которому та не притронулась.