Эгорс и в самом деле угасал.

Его жизнь подходила к концу, собираясь ставить на листе его бытия жирную точку. Как и большинство тонхов, не ведающих, через какое время им суждено отбыть в последний свой Путь, Наагрэр старел стремительно. Так уж неожиданно сложилось в их народе. Тонх мог прожить около трёхсот-четырёхсот лет, и начать постепенно сдавать. Чтобы лет через пятьдесят прийти к логическому концу. А мог остановиться буквально посреди кипящей на поле войны схватки, почувствовав, что в его тело только что «ударила молния старости». Словно электрический разряд, пронзающий плоть и по пути следования разрушающий все жизненно важные органы.

Такой тонх, отступив на шаг, поднимал скрещенные руки ко лбу, и его враг, приложив к «сердцу» секиру в знак уважения к внезапно «выпавшему» из боя и жизни противнику, отправлялся искать себе другого соперника на поле брани.

И тогда из полного сил бойца, превратившись за пару земных месяцев в дрожащий от немощи студень, тонх отправлялся к праотцам. Пройдя процесс от преждевременного старения до скоропостижной кончины.

Эта особенность жителей далёких звёзд, казалось, являлась своего рода данью природе за своё отменное здоровье и теперь уже весьма относительное долголетие.

Если верить их летописям, раньше подобного почти не случалось. Но в последние несколько десятков тысяч лет оно стало преследовать тонхов. Так случилось после того, когда они впервые убили Это…

Никто из них не знал, где и в какие именно годы тонху теперь может наступить на горло старость и сковать чело смерть.

В отличие от землян, имевших хотя бы приблизительный возрастной ориентир для возможности присмотреть себе место будущего упокоения, тонх мог превратиться в руины, даже будучи практически подростком. Такое, к счастью, бывало не часто, но всё-таки и это уже случалось. Раньше.

Теперь же это стало приобретать размах растущего к постоянству прогрессирования, чередующегося с периодами ремиссии, грозя перерасти в тенденцию. Периоды ремиссий, «отбрасывания» осложнений назад, когда казалось, что это была всего лишь некая временная вспышка проблемы, становились всё короче. И служили своего рода сигналом к тому, что генная структура и генофонд нации начинали давать сбой, меняться.

Тонхи впервые почувствовали, что начали вырождаться, как народ. Тысячелетия лишений, скитаний, кровосмешения, сражений и подавляющего волю нации страха давали о себе знать именно столь нелепым образом…

Это всё тоже было составляющей невесёлых размышлений Эгорса. Народ отчаянно нуждался в новом, постоянном Доме. Обрети они его, всё можно было бы преодолеть. Эта «планета» была хороша всем, вот только слегка смущало такое местное явление, как «зи-ма». Холод полюса страшнее, чем эта же «зима» на континентах. Но тоже не очень уютное для теплолюбивого народа явление. Ничего, тонхи сильны и живучи. Здесь в избытке воды, пищи. Почвы для её воспроизведения.

Если б им удалось здесь закрепиться… Уж к сезонам холодов этого Дома они бы как-нибудь приспособились…

Думая об этом, Правитель готовился умереть. Точно так же умер и его отец. Пришло время Эгорса. Родившийся в космосе и проведший почти шесть тысяч земных лет в ледовом плену полюса Земли, не знавший собственной Родины, он мог считаться, по идее, почти землянином. Однако сказать ему об этом значило смертельно обидеть.

Он жил и умирал, как тонх. Однако нужно отвлечься от своих старческих мыслей. Советник слишком долго ждёт его ответного слова. Это неприемлемо и унизительно даже для Верного.

— Доленгран, ты ведь пришёл сообщить мне, что погиб наш достойный Тик?

— Да, Ведущий во тьме. Он погиб вчера. «Застрелен», как сказал мне Гарпер. Что-то мощное, смертоносное пробило его славное тело и убило на месте. Это случилось в их лаборатории. Подробностей мне узнать не удалось, несмотря на все мои старания. Кроме него, там умер и врач дикарей. И тот, кто всюду сопровождал Тика. Этот умер жестоко и даже несуразно. Акомо, — кажется, его звали так, — не был особо близок к Тику. И тем не менее, он тоже мёртв. Превратился в кусок кровоточащего мяса и переломанных костей.

Нам сказали, что его сильно били. Мне так же говорили недавно, что на этом Доме есть оружие, способное убивать крупных зверей, пробивать этот дрянной местный металл. Его используют воины этого Дома в своих трусливых и смешных Битвах Слабых.

Но, тем не менее, из него, вероятно, можно так же убить и тонха. Примитивное оружие, которое Питер назвал «огнем стреляющим», чей принцип почему-то на деле основан не на применении самого огня, как может показаться. А на моментальном сжигании некоего вида топлива в полом и замкнутом твёрдом цилиндре. Гильзе. Так они её называют. Из неё вылетает другой твёрдый предмет, называемый «пулей». Будучи крупной, при наличии большого числа сухого топлива в цилиндре она, как они говорят, способна разогнаться до большой скорости и обрести силу, достаточную, чтобы пробить даже тело тонха. Кто убил этих людей и «застрелил» Тика, им пока выяснить не удалось.