— Не бойся меня, — сказал он, затем взглянул на дверь, насторожившись от какого-то шороха. — Я не причиню тебе зла. Веди себя хорошо и доживешь до пенсии.

За дверью определенно кто-то был, теперь Андрей знал это совершенно точно. Он даже знал, куда надо было стрелять, чтобы убить этого человека. Если бы у него был пистолет. Если бы он мог здесь стрелять. Да что пистолет, он бы задушил его голыми руками. Но, опять же, не мог этого сделать.

— Если хочешь, можешь лечь и отдохнуть. Я тебя не трону. — Андрей опять прислушался.

Теперь он знал, кто стоял за дверью — тот самый китаец. И как знать, не его ли заботами Владыка узнал о Насте? Удавить негодяя… И опять он сдержался. Нельзя. Не сейчас.

— Есть хочешь? — Под его взглядом девушка вздрогнула. Андрей нахмурился. Подойдя к шкафу, достал с полки кусок ветчины, полбуханки хлеба. Вынул нож.

— Садись, — сказал он, пленница не посмела ослушаться. Тогда он достал карандаш и листок бумаги, что-то написал, протянул листок Веронике. Приложил палец к губам, призывая к молчанию.

«Нас подслушивают. Прости, я не могу вести себя иначе. Не бойся, я помогу тебе. Верь мне».

Она прочитала написанное, недоверчиво вскинула голову.

— Бери, — Андрей протянул ей ломоть хлеба с толстой полоской ветчины, она покорно взяла. — Ешь…

— Меня зовут Ной, — продолжил Андрей, внимательно глядя на девушку. — Я служу Владыке. Его слово — закон. И ты должна это помнить. — Он снова протянул руку к листку бумаги.

«Скоро ты будешь дома. Я обещаю. Но ты должна меня слушаться». — Ты поняла?

— Да, — в голосе Вероники все еще чувствовалось сомнение. — Поняла…

— Хорошо. Хочу также предупредить: бежать отсюда некуда, поэтому лучше будь паинькой. Налево по коридору найдешь душ и туалет, еду я тебе буду приносить.

«Отдыхай и ничего не бойся. Больше тебя никто не тронет. О нашем разговоре никому ни слова. И прости за то, что произошло».

Подождав, пока девушка прочтет, он взял листок, достал зажигалку и аккуратно сжег его, стряхнув пепел в открытое окно.

— А сейчас отдыхай. — Андрей подошел к двери и тут же услышал тихий звук шагов. — Я приду к вечеру. — Он ободряюще улыбнулся и вышел из комнаты.

За дверью уже никого не было. Впрочем, Андрей и не ожидал кого-то увидеть, а потому спокойно пошел по коридору, не оглядываясь и ничем не выдавая своих подозрений.

В Центре почти не было народу. Роман Григорьевич, за последнее время ощутимо располневший, проводил занятие с небольшой группой учеников. Глядя на него, Андрей невольно ощутил злость. Да, он сам привел сюда этого человека. Сам приложил ко всему этому руку. Но он не мог поступить иначе — не мог хотя бы потому, что речь шла не только о его жизни. Он работал на Владыку — и все-таки боролся против него. Боролся так, как умел, боролся даже тогда, когда не было ни единого шанса.

С Романом Григорьевичем все было по-другому. Купленный весомым окладом и хорошими перспективами, он вскоре убедился, что его, мягко говоря, обманули и деятельность Центра не имеет ничего общего с научными исследованиями. Да, он пытался было протестовать, но быстро утих, познакомившись с доводами Нимрода — когда требовалось, демон мог быть очень убедительным. Постепенно Роман втянулся в работу и вскоре с удивлением осознал, что все это не так уж и плохо. По крайней мере, для него. И что в этом странном мире магов и демонов можно очень даже неплохо жить.

Именно за это Андрей его и ненавидел. Демон был прав — увязнув сам, Роман Григорьевич теперь пытался затянуть в это болото как можно больше людей. С тайной надеждой на то, что за хорошую работу и ему будет дозволено приобщиться к великим тайнам. Приобщиться к богатству, к могуществу. К бессмертию.

Андрей не стал заходить в комнату, где Роман проводил занятия, — ему просто не хотелось встречаться с этим человеком — и прямиком направился в директорский кабинет.

Он еще издали услышал звонкий смех Марианны и улыбнулся. Пожалуй, именно Мария смогла наиболее органично вписаться в этот мир. Да, она видела в нем недостатки, но относилась к ним философски — ведь недостатков полно и в нашем мире. Кроме того, она безгранично верила демону.

— Развлекаетесь? — с невольной ухмылкой бросил Андрей, входя в директорский кабинет. И тут же прикусил язык — ведь для них он все еще Ной. Впрочем, его дружеское обращение, кажется, никого не удивило.

— Заходи, Ной… — Нимрод приветливо кивнул, однако в глазах Марии мелькнула затаенная грусть. И Андрей знал причину этого — ей было грустно именно оттого, что он — Ной. Слишком долго она проработала с Андреем, и у неё не получалось свыкнуться с мыслью о том, что того, прежнего человека, больше нет.