Шрифт:
– Дварф, – устало произнес Урс, – собери всех. Ланса только не трогай.
– Да что случилось!? – Би настороженно косилась на лезвие в бурых подтеках.
– Мясо. Много мяса… – Урс перевел дыхание. – Я только что убил кабана. Надо принести его из леса.
– Мясо, – повторил Дварф и улыбнулся. – Сейчас, Урс. Сейчас я всех позову. – Бросив топор, он убежал по направлению к дому Кречета.
Би подошла к Урсу, тронула его за руку:
– Ты не ранен?
– Нет. Все в порядке.
На двор зашел Берт. Глянул вопросительно на женщину, вильнул хвостом. Би присела на корточки, погладила пса.
– Как же вы это?
– Так получилось.
– Зря ты в лес один ходишь. Места наши дикие, сам знаешь. Случится чего…
– Я не один, – сказал Урс. – Берт всегда со мной.
– Да уж… Берт…
Они помолчали, глядя на собаку. Пес довольно помахивал хвостом.
– И все-таки тебе надо быть более осторожным.
– Я осторожен.
– Ты уже давно не мальчик.
Урс вскинул голову, словно его ударили, раздул ноздри.
– Да. Ты права. Я не мальчик.
К ним бежал Дварф, торопился Кречет. От своего дома шел, опираясь на посох, Вигор.
– Какой кабан? Что произошло? Где? – произнес скороговоркой Кречет.
– Я убил кабана. В лесу. Надо его принести. Не оставлять же хорошее мясо червям и падальщикам.
– Мясо… Мясо! – расплылся в улыбке Кречет. – Это же здорово! Мясо!
Приковылял Вигор, пытливо заглянул в лицо Урсу, пристально посмотрел в глаза:
– Как ты себя чувствуешь? – спросил.
– Все в порядке. Он промахнулся. Я попал.
– Я не про то… – замотал головой колдун, но осекся, замолчал, во все глаза разглядывая Урса. – Значит все в порядке? Все хорошо?
– Отлично! – ответил за Урса Кречет. – Сегодня мы будем есть настоящее мясо! Жареное! С кровью!
С отточенного острия меча упала на земляной пол тяжелая бурая капля.
Все смотрели, как она впитывается в землю.
Весь день Би возилась с мясом, говорила дедам, что надо сделать, командовала.
Кречет выпотрошил кабана, умело опалил щетину пучком соломы, выскреб жженую кожу большим кухонным ножом, смыл копоть теплой водой. Дварф выправил свой топор, отточил лезвие и точными ударами, словно заправский мясник, разделал тушу. Вигор принес какие-то травы, чтобы солонина лежала дольше, чтоб не потеряла свой вкус, аромат. Урс снова ушел в лес, пообещав доставить сухое ольховое бревно – давно уже присмотрел, да только раньше коптить было нечего. И действительно, принес на плече толстый ствол, шершавый, чуть розоватый на срубе.
А потом за дело взялась Би.
Срезав с кабана сало, она нашпиговала его чесноком, уложила длинные белые бруски в соленый раствор, присыпала душистыми травами. Лучшее мясо отложила на вечер – пожарить, полакомиться. Ребра отдала Урсу – у того во дворе стояла коптильня, старая, но еще вполне справная. Срезанные ломти мяса уложила слоями в бочонок под гнет, пересыпав солью, добавив траву Вигора.
Вскоре поплыл над домами горьковатый дымок. Это Урс сделал первую закладку в коптильню.
Справный кабан!
Быстро и незаметно прошел в заботах день.
А вечером деды собрались у Би.
Даже Урс пришел. Вытащил его все-таки Кречет, едва ли не силой заставил прийти.
И говорили за столом только о мясе, о кабанах, об охоте и кулинарии.
Наслаждались жареным мясом, смаковали душистые копченые косточки, потягивали прозрачный наваристый бульон.
Расшевелился суровый Урс. Болтали непринужденно Кречет и Вигор. Сбивчиво что-то втолковывал Би Дварф, размахивая руками перед ее улыбающимся лицом.
Было весело и шумно.
Только молча дремал в теплом углу насытившийся Ланс. Иногда, пробуждаясь, он вздрагивал, поднимал голову и обводил задумчивым взглядом развеселившихся стариков. Он вдыхал воздух и чувствовал волнующий запах. Благоухание мяса. Аромат крови.
5
Заканчивалось лето.
Дни стали короче. По утрам стелился над рекой густой холодный туман, серой мокрой пеленой скрывал берега. Обленившееся солнце не торопилось показываться из-за горизонта. Прореживалась ветром листва на деревьях. Птицы собирались в стаи, шумно ругались о чем-то, галдели, затем, договорившись, взлетали дружно и закладывали долгие виражи над деревней, над лесом, над рекой. Парили в воздухе тонкие серебристые паутинки, похожие на оторвавшиеся седые лучики стареющего солнца.