— Вооруженные солдаты!

Шоут оставался невозмутимым:

— Они не были готовы. А мы подготовились.

— А как насчет хейдлов?

— Их не видно уже два года, — ответил Шоут. — Но чтобы обеспечить вам защиту, «Гелиос» снарядил специальную службу безопасности. Она все время будет с нами.

Встал господин, похожий на Айзека Азимова, — бакенбарды и очки в черной роговой оправе, слово «Привет» на табличке с именем у него было зачеркнуто.

Али приходилось видеть его лицо на обложках его книг: Дональд Сперриер, известный специалист по приматам.

— А как насчет того, что силы человеческие не беспредельны? Согласно вашему проекту, нам придется пройти пять тысяч миль.

Картограф повернулся к светящемуся экрану. Провел пальцем по линиям, которые шли через экватор туда и обратно.

— Фактически со всеми поворотами и изгибами, спусками и подъемами маршрут составит около восьми тысяч миль. Плюс минус тысяча.

— Восемь тысяч миль?! — переспросил Сперриер. — За год? Пешком?

— Наша поездка на поезде сократила путь на тысячу триста миль.

— Остается шесть тысяч семьсот. Мы целый год будем бежать без передышки?

— Вам поможет сама природа, — вмешался картограф.

— Аппаратура зарегистрировала там какое-то устойчивое движение, — пояснил Шоут. — Мы считаем, что это река.

— Река?

— Она течет с востока на запад. Длиной несколько тысяч миль.

— Теоретическая река. Ее никто не видел.

— Мы будем первыми.

Сперриер сдался:

— Что ж, хоть от жажды не умрем.

— Вы, видно, не поняли, — сказал Шоут. — По ней можно плыть.

Люди были ошарашены.

— А как насчет снабжения? Разве мы унесем столько продовольствия, сколько понадобится на год?

— Сначала у нас будут носильщики. Потом, приблизительно каждые пять недель, нас будут снабжать через шахты. «Гелиос» уже приступил к бурению таких шахт в определенных точках маршрута. Эти шахты бурятся в океанском дне на пути нашего следования, и через них будут спускать продукты и снаряжение. Таким образом, кстати, мы намерены поддерживать и контакт с внешним миром. Вы сможете связаться с родными. Можно будет даже эвакуировать больных и раненых.

Звучало убедительно.

— Это решительный и дерзкий шаг, — продолжал Шоут. — Из нашей жизни будет вычеркнут целый год. Мы могли бы просиживать штаны в какой-нибудь дыре, вроде Эсперансы. А вместо этого через год, считая с сегодняшнего дня, мы войдем в историю. Всю оставшуюся жизнь вы будете писать труды, издавать книги о том, что совершили. Участие в экспедиции обеспечит вам положение в научном мире, принесет высокие посты, награды и славу. Ваши дети и внуки будут слушать ваши рассказы, раскрыв рот.

— Решение трудное, — сказал кто-то. — Мне нужно посоветоваться с женой.

Большинство согласно заворчало.

— Боюсь, линия связи неисправна.

Али видела, что это наглая ложь. Но — такова цена. Он словно провел рубеж, который им оставалось перешагнуть.

— Вы, конечно, можете написать письма. Следующий поезд уходит в Наску через два месяца.

«Гелиос» явно наложил вето на сношение с внешним миром.

Шоут взирал на слушателей с невозмутимостью рептилии:

— Я не рассчитываю, что все, кто здесь присутствует, завтра утром еще будут с нами. Разумеется, каждый волен вернуться домой.

На поезде, через два месяца. Экспедиция стартует, защищенная от любой утечки информации.

Шоут глянул на часы.

— Уже поздно. Мы выходим в шесть утра. Значит, у тех, кто идет, на сон всего несколько часов. Впрочем, этого достаточно. И я твердо верю, что мы приходим в мир с уже принятыми решениями.

Включился свет. Али заморгала. Люди сидели, подавшись вперед, потирая руки, напряженно размышляя. Лица горели от волнения. Али, вспомнив про Айка, посмотрела в его сторону — как он отреагировал? Но он ушел еще до того, как включили свет.

Медицинский научный центр,

Университет штата Колорадо, Денвер

— Ее поймали в доме престарелых вблизи Бартсвилла, штат Оклахома, — рассказывала доктор Ямомото.