Народная Республика Китай

Уже темнело, а этого так называемого города чудес не было ни на каких картах.

Холли-Энн мечтала, чтобы мистер Ли ехал побыстрее. Агент по усыновлению оказался неважным водителем, впрочем, и агентом тоже. Восемь городов, пятнадцать сиротских приютов, двадцать две тысячи долларов — а ребенка все еще нет.

Ее муж, Уэйд, сидел, уткнувшись носом в окно. Последние десять дней они бороздили южные провинции, попадали в наводнения, страдали от болезней, убегали от эпидемий и почти голодали. Терпение у него лопнуло.

Везде то же самое, вот странно. Куда бы они ни приехали, в приютах не было детей. Повсюду им попадались только изможденные гидроцефалы, инвалиды, дети с врожденными уродствами — на грани смерти. Кроме них — необъяснимо! — детей в Китае не было.

Такого никто не ожидал. Агентство по усыновлению трубило, что в Китае видимо-невидимо подкидышей. Женского пола, сотни тысяч; крошечные девочки, первенцы, от которых избавляются семьи, желающие не девочку, а мальчика. Холли-Энн читала, что девочек-сирот продают в прислуги или в качестве будущих невест в семьи, где подрастают сыновья. «Пока не приехали мы», — подумала Холли-Энн. Словно явился какой-то Крысолов и увел всех детей. И не только сирот. Всех. Остались лишь следы — игрушки, воздушные змеи, дощечки для рисования. Но детей младше десяти лет на улицах не было.

— Куда же девались дети? — все время спрашивала Холли-Энн.

Уэйд тут же подбросил гипотезу:

— Они решили, что мы воруем детей, и прячут их.

Исходя из этого предположения и родился план партизанского набега. Удивительно, что Ли согласился. Они явятся в приют где-нибудь в глуши без всякого предупреждения.

Опускалась ночь. Ли вел машину по глухим улицам. Холли-Энн, конечно, не ожидала увидеть дождевые леса с пандами и монастыри, где изучают кун-фу, но окружающее напоминало чертеж какого-то сумасшедшего — сплошные объезды, тупики, провода, ржавая арматура, строительные леса из бамбука.

Наверное, Южный Китай — самое отвратительное место на земле. Холмы здесь срывают, чтобы засыпать озера под рисовые поля. Реки перекрывают плотинами. Странные люди — выровняли землю, а теперь еще рвутся в небо. Все равно что украсть солнце, чтобы освещать землю ночью.

По ветровому стеклу зачмокал кислотный дождь. Желтые мутные капли, похожие на плевки. В этих местах все горы изрезаны глубокими угольными шахтами, все топят углем. В воздухе висел дым.

Асфальт сменился грязью. Солнце село. Час ведьм. Холли-Энн уже видела такое. Милиционеры в зеленой форме куда-то исчезли. Из каждой двери, каждого окна, каждой ниши узкой улочки провожали глазами «белых дьяволов».

Темнота сгущалась. Ли затормозил: видимо, заблудился. Он опустил стекло, жестом подозвал какого-то мужчину, угостил сигаретой. С минуту они говорили, потом мужчина взял велосипед, а Ли тронул машину. Велосипедист держался рядом. Время от времени он что-то говорил, и Ли сворачивал на другую улицу. Через открытое окно на заднее сиденье попадали капли дождя.

Следующие пять минут автомобиль и велосипед двигались бок о бок. Потом проводник что-то проворчал, хлопнул по крыше автомобиля и укатил прочь.

— Это здесь, — объявил Ли.

— Шутите? — удивился Уэйд.

Холли-Энн вытянула голову, стараясь разглядеть что-нибудь сквозь лобовое стекло. Резкий свет фар освещал серое приземистое здание какой-то фабрики. От колючей проволоки тянулись зловещие черные провода, на стене надпись — огромные корявые буквы, выведенные красной краской. Вид сзади загораживали недостроенные высотные здания. Словно они попали в какой-то вымерший город. Отсюда в разные стороны буквально растекалось оцепенение.

— Давайте заканчивать, — сказал Уэйд и вышел из машины. Он потянул дверь. Гармошка из колючей проволоки закачалась, как капли ртути. Первое впечатление оказалось ошибочным. Это скорее не фабрика, а тюрьма. Колючая проволока, надписи явно преследовали одну цель — изоляцию.

— Что за приют такой? — спросила Холли-Энн у Ли.

— Хорошее место, никаких проблем, — ответил он.

Но сам, по-видимому, нервничал.

Уэйд постучал в простую дверь. На фоне серого кирпичного ландшафта он как будто уменьшился. Никто не ответил, и он просто повернул ручку; металлическая дверь открылась. Уэйд не стал оглядываться, чтобы кивнуть или покачать головой. Просто вошел.

— Молодец, Уэйд, — пробормотала Холли-Энн.

Она выбралась из машины. Ли свою дверь не открывал. Холли-Энн постучала ему в стекло.

Ли посмотрел на клиентку сквозь легкое облачко табачного дыма, явно желая ей провалиться, потом протянул руку и выключил зажигание. Дворники остановились. Его лицо расплывалось за мокрым стеклом. Потом он вышел. Холли-Энн подумала, нагнулась над задним сиденьем и взяла пакет с подгузниками. Ли не стал выключать фары, но запер дверцы. «Бандиты», — пояснил он.