— Но что ты предлагаешь Наузлинг? — вопрошал один из них у беловолосого мужа. — Даже если жрецы вправду победят, то как сможет один повелитель спустя тысячи лет после нашей кончины воссоздать Ульи? Жрецы раздавят его как блоху!

Наузлинг кивнул соглашаясь, руки скрестил на груди по своему обыкновению:

— Все так да не так. У этого повелителя будут лучшие советники — наши души… Тихо, я еще не закончил! …Более того у него будет сила способная затмить силу демонов из преисподни.

— И что же это за сила такая?

Наузлинг усмехнулся отвечая:

— Сила Титана — первого из смертных богов. Первого повелителя.

Потрясенные Владыки еще долго не решались вымолвить ни звука, но когда пришли в себя возмущению не было границ.

— Я Бог…. Я….

Наузлинг еще очень долго жил после падения Улья. Он прятался, перебирался с места не место, затеривался среди смертных. Но он всегда помнил предательство лучшего друга, если бы это было личное он бы простил… Но Тартурхан покусился на Улей. Он предал божество.

Наузлинг так и не смог отомстить ему, как не смог его и найти. Но он знал что бывший друг все еще топчет ногами землю. А еще он повсюду искал Истинного Владыку, того кто по предвидению Омеги окажется не по зубам жрецам. Омега это его погибшая в дни паления Улья супруга. Именно она предсказала закат эры повелителей, и именно она надоумила Наузлинга действовать. А еще Омегой звался орден убийц жрецов которые не на минуту ни прекращали поиски Наузлинга. Когда он впервые услышал имя ордена — понял кто именно стоит в его главе. Тартурхан будь ты трижды проклят.

В момент нелепой смерти там, в городе с разводными мостами, Наузлинг вдруг понял что последний из созданных им повелителей оказался тем самым… Истинным.

— Я должен уничтожить Омегу.

Через секунду в глаза ударил столп света. Это лежащий на полу фонарь светит в лицо. Я подобрал его, поднялся. Не смотря на смертельную усталость чувствовал себя обновленным — я бог и я нашел цель в жизни. Души повелителей хотят лишь только мести, но Наузлинг смотрел дальше. Он знал что мир под предводительством жрецов ждет гибель, и чтобы его спасти не пожалел даже божество — принес в жертву будущему спасителю собственный Улей. Но я и есть Улей. Я новый бог. И я спасу этот мир.

Подходя к Стражу Сердца я шатался совсем как он после смены тела. Девушка с глазами-паутинами смотрела одновременно почтительно и отстранено.

— Знаешь Сайна, — заговорил я, — сейчас мой мозг чуть не взорвался. Я понял многое, но и не понял ничего. Я бог или нет? Где мне взять армию для истребления жрецов?

Девушка изменилась в лице, как-то перекосилась, пожала плечами. Видимо ни разу в жизни у нее не спрашивали совета.

— Ладно разберемся, — быстро бросил я чтобы не дай бог ни взорвался уже ее мозг. — Мне нужно на поверхность, ты со мной?

Две паутины заглянули мне прямо в душу, губы под ними медленно произнесли:

— Я страж Сердца, но воля Истинного превыше — если прикажешь я пойду с тобой.

— А Сердце останется совсем без охраны? — спросил я, глупо на нее смотря.

Видимо ей тоже очень хотелось увидеть солнце, потому что заговорила едва не глотая слова:

— Второй страж всегда будет здесь. Он в состоянии защитить Сердце от любого врага…. А я пока буду защищать тебя.

Это простодушие меня просто умилило, если бы эта тварь могла справится с любым врагом — в свое время Улей бы не пал.

— Ладно пойдем. Веди к канату, в этой кромешной тьме даже с фонарем не могу сориентироваться.

Я не понял сам сколько светил в спину этого существа… она до сих пор ассоциируется с демоном — помощником сатаны. Каждый шаг очаровательных ножек в сапожках поднимает в неподвижный воздух тысячелетию пыль и кажется что существо идет по праху мертвецов.

Я отбросил в сторону эти глупости, усмирил разошедшееся воображение. Свисающий с потолка канат под ногами образовывал кольца словно замершая в засаде змея.

— Лезь, — сказал я женщине со странными глазами.

К моему удивлению она покачала головой:

— Не могу повелитель. Меня держит тут Сердце. Оно поддерживает жизнь в этом теле, если я отдалюсь — погибну.

Секунду подумав, успокаивающе бросил:

— Не переживай я найду способ показать тебе поверхность.

Наверно она благодарно кивнула, но я уже лез наверх. Меня не оставляло чувство что нахожусь где-то в аду или в кошмаре, и надо мной издеваются нечистая сила. Надо быстрее выбираться пока она не обрезала канат едва дав мне вкусить свободу.