— Вот и славно, фрау Вильберг. Будем дальше продолжать допрос? — спросил штурмбанфюрер, потирая руки.

Бруно Вагнер прибыл с докладом на загородную резиденцию Рейнхарда Гейдриха. Войдя в дверь и услышав музыку, он остановился у порога в ожидании приглашения. Скрипач в черном мундире виртуозно играл на своем инструменте. Казалось, музыкант был полностью поглощен своим занятием и, кроме скрипки со смычком, его больше ничего не интересовало. Он, как Шерлок Холмс в минуты глубоких раздумий, играл на скрипке. Именно классическая музыка способствовала его активному мышлению. В присутствии Вагнера Рейнхард Гейдрих мог позволить себе эту прихоть, ибо своему подчиненному он все же доверял.

Бруно знал, что в Берлине ходили разные слухи о его начальнике, и он к ним всегда прислушивался. Со временем в голове сложился противоречивый его образ: «Сентиментальный музыкант, романтический моряк, хитрый и жестокий шеф главного управления имперской безопасности (РСХА), прекрасный фехтовальщик, коллекционер женщин, образцовый отец, грациозный наездник и бесстрашный летчик-истребитель — все это одно лицо, имя которому — Рейнхард Гейдрих. Он был, без сомнения, одной из самых одиозных фигур третьего рейха, выдающийся интеллект которого признавали все, даже его враги. Все в его мыслях было подчинено захвату и целевому использованию власти»*.

Вагнер умел ждать, вот и сейчас он стоял и терпеливо ждал, когда шеф закончит играть на скрипке. Его мысли перенеслись на конец июня и начало июля 1934 года. Тогда в числе отряда эсесовцев Бруно Вагнер участвовал в подавлении мятежных штурмовиков. «Начальник штурмовиков СА Эрнст Рем перессорился почти со всеми властными группировками режима — рейхсвером, Гиммлером, Герингом, партией национал-социалистов. В случае его ликвидации многие бы избавились от опасного конкурента и вздохнули спокойнее. Вот тут-то к делу и подключился Гейдрих, чтобы преодолеть нерешительность Гитлера (Рем был его старым другом), он стал собирать и готовить материалы, которые должны были доказать антигосударственную суть планов Рема. Гейдрих не гнушался фабрикацией документов (одним из его трюков явилась рассылка сфабрикованных приказов Рема) и откровенной ложью. При этом у него появилась идея об одновременной ликвидации вообще всех противников режима и собственных врагов. Списки эти впоследствии получили все исполнители операции, даже сам Геринг. Операция прошла «как по нотам» благодаря четкому сценарию Гейдриха, в котором свои роли прекрасно сыграли Гиммлер, Геринг и отряды СС. В итоге Гейдрих убил сразу нескольких зайцев. День тридцатого июня 1934 года оставил глубокий след в истории третьего рейха и в последующем стал называться «Ночь длинных ножей». Акция ускорила становление единоличной власти Гитлера и основала ось Геринг-Гиммлер, определявшую положение в партийной иерархии национал-социалистов»*.

Краем глаза Гейдрих уловил нетерпеливое топтание его подчиненного на одном месте. Спустя несколько минут он недовольно спросил:

— Вагнер, что у вас там?

— Господин группенфюрер, у меня важное сообщение.

— Я слушаю вас.

— Мною допрошена эта женщина, Ангелина Вильберг, она готова сотрудничать с нами. Ее откровенное признание подтверждают наши предположения о том, что в Берлине действует группа сталинских агентов.

— Вы выяснили, кто руководитель? — спросил Гейдрих.

— Она не знает. Все задания она получала по связи из центра.

— А где находится рация?

— Она спрятана у одного инвалида.

— Вы это проверили?

— Пока нет. Думаю, не следует преждевременно его пугать.

— Вам известны ее связи?

— У нее есть помощник по имени Курт. Он же радист и шофер.

— И все?

— Да!

— Что вы можете сказать о нем?

— Сейчас я все проверяю. Мне кажется, темная лошадка этот Курт. Существующая диктофонная запись тайной беседы между Куртом и Бергером очевидно доказывает, что Бергер ранее его завербовал и использовал в каких-то целях. Курт, работая на русских, снабжал Бергера информацией. Какого рода информацию он передавал Бергеру, мы не знаем. В его рабочих документах о Курте нигде не упоминается. Это вызывает крайнее удивление.

— Думаю, и Альфред Бергер не менее загадочная фигура. Итак, что вы намерены делать с Куртом? — спросил Гейдрих.

— Мы умышленно не арестовали Курта. Полагаю, он непременно выведет нас на всех членов шпионской группы.

— А если этих двоих используют втемную? — спросил Гейдрих.

— В этом случае у нас есть шанс привлечь его на свою сторону.

— Это неразумный ход. Двойной агент — это потенциальный предатель, запомните это, Бруно. Я вам советовал бы не спугнуть его и прекратить всякую слежку за ним. Если мы выпустим Ангелину Вильберг, то никуда он от нас не денется, — произнес Гейдрих.

— Вы хотите сказать, что ниточка с иголкой обязательно соединятся? — спросил Вагнер.

— Бруно, вы стали быстро соображать. Арестовать или ликвидировать его мы всегда успеем, а сейчас не нужно его пугать, на этом этапе необходимо разыграть свои карты, и если вы уверены в этой женщине, то пусть она поработает в качестве нашего агента. Мы должны русским навязать свою игру. Вы меня поняли?

— Так точно, господин группенфюрер.

— Тогда продолжайте работать в том же духе. Прошлые уроки вам идут на пользу. Сегодня я вами доволен.

— Благодарю вас, группенфюрер!

Бруно Вагнер развернулся и пошел на выход из кабинета, но на пороге он вдруг услышал высокий голос Гейдриха:

— И еще, дорогой Бруно, не доверяйтесь Ангелине Вильберг, я думаю, она вам не все рассказала. Полагаю, в этой группе существует и третий член, который и является основным игроком. Вот на него и необходимо выйти.

Генрих посмотрел в окошко и увидел, что уже рассветает. Он оделся и решил позвонить по телефону Матильде. Договорившись о встрече, он быстро вышел из дома. Через полчаса он подъехал к ней. Она его пригласила в дом, в его гостевую часть, где он без предисловий начал говорить: