Лет пять назад, когда Лионель осиротел, Лионетта долго осаждала отца с просьбами взять мальчика к себе в дом. Подкатывалась и так, и этак, и подлизывалась, ласкалась, как кошечка, и слезу пускала, на жалость давила. Хитрая девчонка! И мать уже на свою сторону переманила.

— Ведь не чужой он нам, — однажды робко сказала госпожа Аманда. — Бедняжки Ромили теперь нет, и Германа тоже. Кто о мальчике позаботится?

— А маги на что? — буркнул мастер Риатт. Он колебался — очень не хотелось брать в дом мальчишку, меченного Богиней Мудрой. Хотя и жалко его было чисто по-человечески. — Пусть маги и заботятся. Лионель вроде и сам в посвященные метит, так что при храме ему самое место. Да и не маленький он уже, двенадцать лет парню.

Госпожа Аманда не посмела настаивать. Но упрямая Лионетта своих попыток переубедить отца не оставила. И добилась того, что мастер Риатт, вздыхая и проклиная про себя всех храмовников, поплелся в храм Гесинды. Разговор с гильдмастером, высоким стариком с глазами горчичного цвета, состоялся в алтарном зале. Мастер Риатт чувствовал себя очень неуютно под взглядом Богини, который наковальней давил на затылок. То и дело сбивался и путался в объяснениях, так что в конце концов рассердился на себя. Это всего лишь фреска, намалеванная на стене! Почему же она заставляет его тревожиться? Или дело все-таки не в ней, а в старом гильдмастере, который неотрывно и пристально смотрел ему в лицо?

— Так вы отец Лионетты, — мягко проговорил храмовник, когда мастер Риатт, окончательно сбившись, умолк. — Раз знакомству с вами. Лионель говорил, что вы для него как второй отец.

— Ну уж… — проворчал мастер Риатт, насупившись.

— И о дружбе мальчика с вашей дочерью знаю, — чуть улыбнулся маг. — Славная девчушка! И умница, кажется. Если желаете, наши наставники могли бы позаниматься с ней.

— Да Стрекоза ни одной книжки не прочитала, кроме азбуки, — со свойственной ему грубоватой прямотой бухнул мастер Риатт. — Чего ей у вас в храме делать…

— Тем более дивлюсь я их дружбе… Как вы назвали девочку? Стрекоза? И впрямь похожа.

— Непоседлива больно.

— Нет, она славная. И Лионель к ней тянется. Только… — гильдмастер значительно шевельнул седыми бровями.

— Что? — мастер Риатт вскинул голову.

— В храме ему будет все-таки лучше. Простите. Я очень ценю ваши добрые намерения и желание позаботиться о мальчике. Но Богиня наделила его даром, которым он еще не совсем хорошо научился управлять. Мы здесь поможем ему и поправим, если что не так. А в вашем доме… всякое может случиться. Лионель может натворить бед даже без злого умысла. Так что не просите, мастер Риатт, я мальчика с вами не отпущу.

Мастер Риатт вздохнул украдкой. Обошлось! Молча поклонился и покинул храм. Лионетта поплакала и успокоилась, а Лионель даже ничего не узнал.

— Совести у тебя нет! — с упреком проговорила госпожа Аманда. — Бессовестный, бесчувственный мальчишка! С зимы глаз не казал, надо же! Негодник!

Лионель рассмеялся, поймал ее руку и поцеловал в ладонь.

— Не ругайте меня, матушка Аманда. Что же делать, так надо было.

Она с показной сердитостью выдернула у него руку.

— Надо! на минутку мог бы и заглянуть. А то только о тебе и знаем, что Лионетта рассказывала. Да от нее разве чего толкового дождешься? Пять минут спокойно не посидит. Слово, два — да и вскочит, и понесется куда-то. Стрекоза, стрекоза и есть! Верно, мешает тебе, когда крутится вокруг?

— Ничуть не мешает.

— Да ну? — недоверчиво проговорила госпожа Аманда. — Что ж, она и правда при тебе вроде как притихает. Ну, погоди, я сейчас на стол соберу, — спохватилась она.

— Право, матушка Аманда, не нужно. Я не голоден, — улыбаясь, отозвался Лионель.

— Не голоден? — она неодобрительно покачала головой. — А и худющий же ты, сынок, словно год тебя не кормили. Совсем отощал с зимы, одни глазищи остались. Нет уж, я тебя покормлю сейчас. Глаза бы мои на твои мослы не глядели.

Она подхватилась и ринулась было в кладовую, но Лионель удержал ее.

— Не беспокойтесь, матушка Аманда. В эти дни мне следует быть воздержанным в пище.

Она посмотрела на него очень внимательно и вздохнула, медленно вернулась от двери. Опустилась на стул. Лионель присел рядом на корточки, обхватив руками колени, став похож на серую птичку, взглянул снизу вверх и улыбнулся.

— Что же, — тихо проговорила госпожа Аманда. — Значит, скоро ты станешь магом?

И почти судорожным движением притянула к себе его голову. Лионель прижался к ее ногам, замер.

— Я уже маг, — пробормотал он едва слышно. — Посвящение — просто формальность. Такая же, как синяя мантия и браслеты.

— И за что тебе такая ноша, сынок…

Он быстро вскинул глаза. Проговорил удивленно:

— Что вы! это вовсе не тяжело. Это радость…

Кому радость, а кому и слезы, подумала госпожа Аманда, вспомнив печальные глаза дочери. Но промолчала.