Много раз потом Найл задавал себе один и тот же вопрос: смог бы он прикончить тогда мохнатую тварь, если бы сразу понял, кто перед ним? Или в этом случае его волю парализовало бы страхом?

Слишком хорошо он помнил рассказы деда Джомара о мучениях нескольких десятков жителей пустыни, восставших и убивших смертоносцев…

Эти пауки не прощали гибели своих сородичей. Убить одного из них означало навлечь на себя страшную месть.

Дед Джомар, прозябавший тогда в рабстве, видел, какой лютой каре смертоносцы подвергли небольшое поселение людей, уничтоживших несколько пауков.

Тысячи и тысячи восьмилапых вылезли на облаву и растянулись цепью по пустыне на десятки миль.

Когда непокорных поймали и приволокли в город, то устроили мрачный церемониал: несчастных парализовали ядом так, что они находились в полном сознании, но не могли двигаться, им под силу было только моргать и ворочать глазами. И жрали их заживо в течение нескольких дней нарочито медленно, специально оттягивая момент смерти, пока тело человека не превращалось в слизистый кровавый огрызок, бесформенный, но все еще живой и беспомощно моргающий глазами…

Увесистая трубка помогла Найлу выстоять в разрушенной крепости, и никто еще не подозревал, что именно в тот день пошатнулось безмерное господство смертоносцев над человеком.

Но складной жезл, придавший уверенности в схватке с пауком, сыграл в его жизни и еще одну важную роль, когда Найл, попав в рабство, приблизился к Белой башне.

… В тот вечер еще трудно было сказать наверняка, на что способна найденная трубка и как она может помочь. Только стоило взять ее в руки, и тело постепенно наполнилось необычным, крепнущим предчувствием.

Металлическая поверхность ощутимо покалывала покрасневшую кожу руки, словно выстреливая в ладони крохотные округлые искорки незримого света, и неясная сила неумолимо притягивала к полупрозрачному круглому столпу, сияющему в центре нагромождения грязных зданий.

На всю жизнь он запомнил невероятное мгновение, когда конец трубки, зажатой в его ладонях, только чиркнул по молочно-белым сверкающим стенам, как закружилась голова, ослабли руки, безвольно подломились колени. Тяжело качнувшись, он стал безудержно валиться в темный бездонный омут, почти потеряв сознание… чтобы очнуться уже внутри капсулы и впервые встретиться со старцем!

Со временем он научился проходить сквозь непроницаемые стены башни без помощи жезла. Силовое поле, самый крепкий материал на свете, обладало собственной памятью и каждый раз, когда Найл еще только приближался по площади, электронный разум уже на расстоянии прощупывал, сканировал его сознание. Человеческий мозг стыковался с лазерной системой охраны, срабатывал ментальный замок, и стены легко пропускали Найла, словно состояли из дыма.

Да, оказалось, что в разрушенном городе он подобрал не обыкновенную железку, которой можно только крушить паучьи головы, – само провидение послало магический ключ, отворивший вход в неприступную Белую башню и на долгие годы ставший его амулетом.

… Ночью он плутал по крыше небоскреба, вдоль и поперек осмотрев парк, все пространство вокруг искусственного озерка и парапет со статуями. Найл пытался понять, как обитатели здания попадают наверх, но не смог обнаружить даже намека на вход.

Оказалось, что дверь существовала. Только из соображений безопасности проем был закамуфлирован в каменной глыбе, как в древней восточной сказке про Али-Бабу и сколько-то там разбойников, хранивших свои несметные сокровища в каменном лабиринте.

Когда с неба свалились незваные гости, Найл поспешил укрыться в густых ветвях катальпы и, скорее всего, оказался совершенно прав. Неясно было, что затевала эта агрессивная компания, только внутренний голос не подсказывал никаких оптимистических вариантов.

Интуиция говорила об опасности, но, без сомнения, нужно было идти за незнакомцами, – оставаться и дальше на дереве он не мог. И так удалось проскользнуть следом за широкой спиной Каннибала в самый последний момент, когда просвет в скале уже почти закрылся. Если бы Найл промедлил еще немного, гранитная глыба сомкнулась бы, оставив его на крыше, а дешифратора, подобного тому, каким орудовала только что Джинджер, в его руках не было.

Только на мгновение он нерешительно задержался у входа в небоскреб. Неожиданно в памяти возник один странный сон, привидевшийся накануне извержения вулкана, погубившего Гезлу и всех троих ее пострелов, Улфа, Хорта и Пашета. Из пучины прошлого тогда на рассвете выплыла тень старого деда Джомара, давно уже нашедшего вечный покой в раскаленных камнях Хайбада. Печальный и хмурый старик как будто предупреждал тогда о грядущей опасности… а потом беззубый рот его точно превратился в черное жерло подземного хода…