Бросаю коротко Ильмире:

– Ну-ка, стой…- оставляю плащ у нее на плечах, делаю пару шагов вперед.- Кто здесь?

– Если б я хотел тебя убить, я бы уже сделал это,- знакомый голос! Причем говорит явно эльф… Я неуверенно произношу:

– Хельг?

– Бывший,- он подходит ближе. Перекладываю меч в левую руку:

– Ну, здравствуй, что ли, братец названный…

– Ты всегда желаешь здравствовать тем, кого уже нет?- Хельг медленно обходит нас с Ильмирой по кругу, мы поворачиваемся, не сводя с него глаз. На всякий пожарный берусь за рукоять меча обеими руками:

– Но здесь и сейчас - ты жив? Хельг?

– Все зависит от тебя. Кто ищет мертвых - находит мертвых, а им нечего делить с живыми.

Что-то он сам на себя не похож… Наверно, смерть меняет не только людей.

– Я ищу человека по имени Ринге. Мертвого человека. Или не человека.

– Или не мертвого.

– Что это значит?

– То, что здесь я тебе не помощник. Мы теперь в разных мирах. Теперь я знаю, что с тобой было, когда ты попал туда, где мы были братьями… Ведь в своем мире ты тоже умер?

– Я туда возвращался…

– И умер еще раз? Мне это знакомо.

– Но мы с тобой смешали кровь. Ты поможешь мне найти Ринге?

– Не понимаю, что значит - найти? Иди - и встретишь его.

– А куда идти?

– Безразлично. Ты должен его встретить - и ты его встретишь.

– А ты куда сейчас пойдешь?

– В другую сторону.

– Ты пока еще не знаешь, куда пойдем мы.

– Это неважно. Пока - прощай. Если и встретимся, то не здесь. Если б я даже хотел тебе помочь, все равно не смог бы. Вы, люди, очень любите "если",- неожиданно заключает он на прежний хельговский манер, поворачивается и уходит, сгорбившись и волоча ноги, в дождь. Кстати, дождь что-то разошелся… Капли так и секут.

– Ильмира, будь другом, дай плаща кусок…

И опять мы идем, завернувшись в мой плащ. Грязь хлюпает под ногами, клочья туч летят по небу, словно лавина призраков. А дорога все уже, только теперь это не дорога, а улица, и совсем узенькая стала - четверо с трудом разойдутся. Только расходиться тут некому, все покинуто. Как после чумы… Кстати, очень похоже.

Ильмиру колотит крупная дрожь, наклоняюсь к ней:

– Ну, все, все, хватит бояться… Не бойся, я здесь,- и коротко целую ее. Поворот, дальше - перекресток, за ним тянется улица пошире, а вдали - костры. Опасность. Но не какая-то конкретная, она всюду - равномерная, тяжелая, непонятная, опасность висит в воздухе, растекается в грязи под ногами… Еще кто-то на дороге.

– Эй, кто тут?

Никакого ответа. Человек сидит, привалившись к стене, вытянув странно прямые ноги. Подхожу, встряхиваю его за плечо:

– Не спи, замерзнешь!

Он заваливается набок, как-то сразу весь, твердый, как палка. Глаза открыты, лицо одутловатое, в каких-то пятнах. Мертв, причем мертв не очень долго. Странно, я думал, здесь можно встретить только покойников, разгуливающих где и как попало. Оказывается, и покойники мрут… Черный юмор какой-то.

Словно в ответ на мой невысказанный вопрос Ильмира тянет меня за плащ:

– Пошли… Это уже другой мир.

– То есть как?

– Не знаю. Я чувствую… Но это долго объяснять. Здесь ни места, ни времени не существует, все спутано в один клубок… Пошли, Мик, там какие-то люди, я их боюсь.

По улочке, где-то в сотне метров, шествует четверка с факелами, один ведет под уздцы лошадь, впряженную в повозку, жутко скрипят колеса. Повозка нагружена почти до самого верха, но чем?.. Люди молчат. Когда они подходят ближе, замечаю длинный шест с крюком в руках у каждого, лица закрыты плотными повязками. Как-то не тянет меня встречаться с ними… Тащу Ильмиру за руку - подальше, скрыться за углом ближайшего здания. Теперь я разглядел, чем нагружена повозка.

– Еще один,- глухо произносит передовой из-под маски, труп поддевают крючьями, взваливают поверх груды мертвецов на повозке - там, кажется, сплошь разинутые черные рты и скрюченные пальцы.

И вся четверка сворачивает по направлению к нам. И надо уходить, но ноги, как в кошмаре, прилипают к загаженной мостовой.

– Эге, Руперт, тут живые!

Закутанная фигура вытягивает руку с факелом, коптящее пламя горит где-то в метре от моего лица, с шипением летят на землю горящие капли. Ну нет, я и дальше намерен жить!

Выставляю перед собой меч, закутанный поспешно отодвигается, трое чуть сзади держат крюки наизготовку. Скрипучий старческий голос произносит:

– Что ж, привет вам, охотники за добром мертвецов!

– Попросим поделиться?- тут же спрашивает первый.

– Как нам отсюда выбраться?- это Ильмира. не успел я ее тормознуть!

А вместо ответа - сиплый хохот в четыре глотки. Наконец отвечает старик:

– Выбраться отсюда, благородные господа, можно только на нашей повозке… Не прибавите ли от щедрот бедным голодранцам?