— Ты сейчас в Америке, — сказал я. — Наша идея дипломатии — показать пушку в одной руке, бургер в другой и спросить, что предпочтительней.

Анастасия криво усмехнулась.

— Ты прихватил с собой бургер?

— За кого ты меня принимаешь, за Киссинджера? [10]

Я бывал в Шато Рейт раньше, но всегда либо ночью, либо, по крайней мере, в сумерках. Это было огромное поместье в часе езды от основной части Чикаго, где находился Дом Рейтов, резиденция Белой Коллегии. Сам Шато находился примерно в полумиле под вековым лесом, превращенном в идиллическое, паркоподобное состояние, какое можно было видеть в старых европейских владениях. Основную часть ландшафта занимали огромные деревья и гладкая трава под ними со случайно-подозрительно симметрично растущими цветущими растениями, часто расположенными в центре колонн солнечного света, прорывающихся сквозь тенистые деревья через определенные промежутки.

Парк был окружен высокой изгородью с колючей проволокой, которую невозможно было увидеть снаружи. Изгородь, в свою очередь, была под электричеством, и оснащена современными камерами слежения — с виду похожих на маленькие стеклянные бусины с опутывающих их проводами — следящими за каждым дюймом снаружи.

Ночью это делало поместье чрезвычайно жутким. Но ярким летним днем, оно выглядело… прелестным. Очень, очень богатым и очень, очень милым. Как и сами Рейты, парк был жутким, только если его увидеть в правильное время.

Учтивые охранники с выправкой отставных военных наблюдали, как мы вылезаем из такси, спросили о намерениях и оставили нас в нетерпеливом ожидании. Мы прошлись от ворот и вверх по дороге вдоль Маленького Шервуда, пока не дошли до основного Шато.

— Насколько хороши ее люди? — спросила Анастасия.

— Уверен, ты читала досье.

— Да, — сказала она, когда мы зашагали. — Но я предпочитаю твое личное мнение.

— С тех пор как Лара занялась набором, — сказал я, — они значительно улучшились. Не думаю, что на ком-то из них кормятся для поддержания контроля.

— И твоя оценка базируется на..?

Я пожал плечами.

— До и после. — Мышцы из последнего найма были… просто оторванными от жизни. С радостью умерли бы по команде, но не чертики из коробочки. Милые и пустые. И мило пустые. — Я взмахнул рукой на вход. — Парень сзади держал сегодняшнюю газету. И он ел ланч, когда мы показались. Раньше — они просто стояли, как манекены с мускулами. Думаю, что большинство из них — отставные военные. Твердый стержень, в моем колледже такой не вкладывали.

— Официально, — сказала она, добравшись до верхней ступеньки, — они остаются непроверенными.

— Или может быть Лара настолько умна, что не показывает их до того, как соберется их использовать, — сказал я.

— Официально, — сухо сказала Анастасия, — они остаются непроверенными.

— Ты не видела, как она убивала суперупырей, имея лишь пару кинжалов, во время переворота в Белой Коллегии, — заметил я. Стукнув о дверь посохом, я прикрыл его своим серым плащом. — Я знаю, что мое слово мало что значит среди Стражей старой гвардии, но поверь мне. Лара Рейт одна из самых умных и пугающих стерв.

Анастасия слабо улыбнулась и покачала головой.

— И тем не менее, ты здесь, чтобы припереть ее к стенке.

— Я надеюсь, что оказав некоторое давление, мы узнаем кое-что от нее, — сказал я. — У меня небольшой выбор. И у меня нет времени, чтобы ходить вокруг да около.

— Хорошо, — сказала она, — по крайней мере, ты действуешь по мере сил.

Дверь открыл мужчина лет тридцати, с квадратной челюстью и приплюснутой головой. На нем был надет повседневный бежевый спортивный костюм, дополненный пистолетом в наплечной кобуре и чем-то, что напоминало кевларовый жилет под белой футболкой. Для полноты картины, у него был какой-то опасно выглядящий автомат, висящий на ремне, перекинутом через плечо.

— Сэр, — произнес он, вежливо поклонившись. — Мадам. Могу я взять ваши плащи?

— Спасибо, — сказала Анастасия. — Но они часть униформы. Если бы вы проводили нас прямо к госпоже Рэйт, это было бы очень любезно с вашей стороны.

Охранник кивнул головой:

— Прежде, чем вы пройдете в дом, я попросил бы вас дать мне свое слово, что вы здесь с добрыми намерениями и не причините вреда, пока находитесь в гостях.

Анастасия было открыла рот, будто намеревалась с готовностью согласиться, но я ступил вперед и сказал:

— Черт, нет!

Охранник сузил глаза и немного напрягся:

— Простите?

— Иди и передай Ларе, что есть два варианта — или мы разнесем этот дом, или встретимся и поговорим. Скажи ей, что пролилась кровь, и я думаю, частично она ответственна за это. Скажи ей, что если она хочет иметь возможность все прояснить — она поговорит со мной. Скажи ей, что если не захочет — это будет понятный ответ и тогда пусть пеняет на себя.

Охранник пристально посмотрел на меня, а потом произнес: