Саша напрягся, сильнее сжимая свои объятия на Ярине.

Ему ни капли не нравилось, что она начала бояться. Но бежать было поздно. Да и некуда. Он не представлял себе даже вероятной схемы подобного побега. И очень четко понимал, что не имел никакого гарантированного способа победить вампира.

Как?! Как, черт побери, он может убить бессмертного?

Иисусе! Почему у него не хватило ума поинтересоваться этим вопросом у Грегори?! Почему он так бездарно потратил те три дня, что проторчал в том чертовом замке?!

Наверное, потому, что не предполагал вероятность подобной стычки, раздери его бес!

Ярина боялась все сильнее.

И Саша не знал, как ее успокоить. Он не знал, что, вообще, сейчас будет делать.

У них были проблемы. Серьезные проблемы.

Гадство! Ему стоило срочно придумать убийственно действенный план.

Но твою ж…! У Алекса даже плохенького плана не было.

Еще крепче вжав в себя любимую, он освободил одну руку, обхватывая приклад пистолета. Имея реальное представления, что толку от него будет не больше, чем от хлопушки. Алекс видел, что могли вытворять вампиры с летящими в них пулями.

Посмотрел на саблю, снятую им со стены в спальне Лины.

Что-то, да пригодится. Все равно, другого оружия у детектива не было.

Пульс ускорился, и сердце в три раза чаще стало сокращаться, подчиняясь влиянию адреналина, заполнившего его сосуды вместо крови.

Алекс встал, понуждая Рину стать за его спиной, у стены.

Даже так, ни черта не имея в балансе, он не собирался сдаваться.

Казалось, темнота в комнате, с плотно зашторенными окнами, стала почти материальной, осязаемой. И внезапно, из этой тьмы вышли два силуэта, словно по частичкам стягиваясь, склеиваясь, становясь объемными. Настоящими.

Двое мужчин материализовались в комнате. Один из них, более высокий, сухопарый, начал осматриваться, и на его лице, казалось, отразилось удивление. Судя по описаниям, которые ему дала Яря — это был Хэнк.

Со странной отстраненностью, будто это не он стоял перед двумя вампирами, которым мало что мог противопоставить, мозг Александра продолжал наблюдать и анализировать.

Второй вампир был ниже, прижимистей. Его ноздри раздувались, втягивая ароматы, наполняющие квартиру, а глаза, буквально, впились в стоящих напротив Александра, и Ярю, которую он закрывал собой.

Этот, определенно, выглядел так, будто готов был сейчас же кинуться в бой. Вацлав. У Алекса не было сомнений, что это именно он.

Его разум не позволял доминировать ни гневу, ни ярости, ни неуверенности. Верх взяла привычка, выработанная годами преследования и ловли убийц. Ему надо было сосредоточиться, и найти способ. За ним стояла его любимая.

И он должен был защитить ее. Любой ценой.

Тот, кого Саша посчитал Вацлавом, зарычал, оскаливая клыки, и едва не бросился вперед.

Но второй вампир не позволил этого, схватив товарища за плечо и дернув назад.

— Подожди, — Хэнк перевел взгляда на друга, внимательно рассматривая тех, кто стоял в другом конце комнаты. — Ты, — он поднял палец, указывая на Ярину, так, словно Александр был пустым местом, — иди сюда.

Голос вампира был твердым и жестким. Странным. Но этот приказ не произвел на Ярю никакого эффекта.

Как и на Алекса, впрочем. Кром того, что его гнев на этих выродков стал сильнее.

Они посмели искорежить ее жизнь, сделать такой, и даже не знали ее имени!

Убить. Он дико хотел убить их. Уничтожить…

Разум…

Саша глубоко вдохнул. Разум должен быть главенствующим.

Ярость плохой советник, когда ты слабее.

— Не думаю, что она куда-то пойдет с вами, — Алексу удалось сказать это холодно и без эмоций. Почти безразлично глядя на «визитеров».

Хэнк, который, судя по всему, был здесь главным, немного удивленно перевел взгляд на него, словно впервые заметил. Александр искренне сомневался в этом.

— Все-таки, она не подчиняется приказам, — немного задумчиво произнес он, продолжая удерживать Цлава на месте, не отпуская его плеча. — Наверное, из-за того, что ты забрал кровь, а я дал свою — это нарушило определение Мастера. И она может сопротивляться нашей воли. Возможно, потому мы и не могли ее так долго обнаружить. Любопытный феномен…

— Да мне без разницы, хватит тут языком чесать, — Цлав говорил с рычанием, скалясь так, что почти терял схожесть с человеком, уподобляясь дикому зверю. — Просто заберем ее, и доставим Самюэлю. А этого я осушу. И вся проблема. И весь феномен до одного места.