— Алона, что с тобой? Ты даже не обругала меня… Ты там вообще здорова? Как себя чувствуешь?

Гномка в ответ вздохнула и сказала мне:

— Алекс, не стоит вести себя со мной, как с маленьким ребёнком. Я же всё понимаю, у тебя просто не было другого выхода, так что даже не думай оправдываться! Я хочу думать, что ты остался помогать королю Мардинана только из благородных побуждений и не хочу знать, чем это ты объяснил для себя.

Ого, взрослеет девочка, подумал я. Что-то долго мы с ней не виделись. Прошло полгода, а какие разительные перемены. Наверное, хороших учителей нашёл её отец, раз за такой срок… Я оборвал себя и сказал вслух:

— Ты начинаешь меня пугать. Такое впечатление, что я проспал добрых лет десять, за которые ты успела стать довольно мудрой девушкой. Что там у вас творится?

— Ничего страшного, Алекс, просто я, по твоему совету, начала недавно разбирать старые свитки, в которых была записана история нашего народа… Знаешь, она очень отличается от общепринятой, там совсем нет героев, зато подлости и жадности — хоть отбавляй! Не зря меня отец отговаривал от этого… Хотя потом сам же и достал эти свитки, сказав, что в они из его секретной библиотеки.

— Не переживай, Алона. В истории есть не только подлость, но чаще всего именно она попадает на страницы рукописей, так как наиболее запоминается. Если один король правил тихо и мирно, а при нём народ жил спокойно и счастливо, в свитке он получит всего несколько строк текста. А если второй рассорился со всеми соседями, перебил своих родственников, пошёл войной на друзей… это всё нужно подробным образом записать! Так что учись читать между строк.

— Но там же пустой лист? — удивилась Алона, напомнив мне себя прежнюю.

— Иногда, чтобы прочитать там, нужно обладать большим умом и воображением. Этому тоже можно научиться, а я уверен, что отец подобрал тебе лучших учителей.

В ответ сестрёнка мне пожаловалась:

— Совсем они меня замучили! Не оставляют ни капли свободного времени, магией приходится заниматься ночами, будя всех в округе!

Похоже, что она продолжает совершенствовать боевые плетения, подумал я, раз такой грохот стоит на тренировках. Нет, рано я начал волноваться, Алона осталась большей частью той взбалмошной девушкой, которую я так хорошо помнил. Это вернуло мне хорошее настроение, поэтому я просто поговорил с ней на общие темы, мимолётом узнав о её успехах на ниве ученичества и ситуацию в королевстве. Набеги кочевники больше не совершали, но войска на границе гномы убирать не собирались. Это напомнило мне о моей проблеме, поэтому я попросил Алону передать амулет отцу.

— Хорошо, — согласилась она. — У него как раз должен закончится совет.

Начались минуты ожидания, а после я услышал голос Шаракха. После кратких приветствий, я поинтересовался, связывался ли с ним Фариам. В ответ правитель объяснил, что ситуацию знает, войсками поможет, но больше, чем три тысячи латников выделить не в состоянии, так как сам обеспокоен и не хочет оставлять открытыми границы королевства.

— А зачем ты в это ввязался? — спросил вдруг он меня безо всякого перехода.

Я поинтересовался, есть ли рядом Алона, а получив отрицательный ответ, подробно рассказал обо всех моих предположениях и опасениях, напоследок посоветовав утроить бдительность не только на границе, но и в самом королевстве, чтобы в него под шумок не проникли имперцы со слащавыми речами и тугими кошельками. Шаракх немного подумал над моими словами, а потом заметил:

— Ты думаешь, как Фариам. Он тоже предлагал мне нечто подобное и предупреждал о возможных проблемах в будущем.

Я усмехнулся, не только у дураков мысли сходятся, а потом попрощался с королём и попросил его сообщить Алоне, что теперь я буду связываться с ней нечасто, так как дел будет по горло. Шаракх пообещал и прервал связь, пожелав мне удачи напоследок. Пряча амулет на груди, я подумал, что удача мне сейчас явно не помешает.

Ну а после этого были похороны. Уж насколько я не любил данные мероприятия, но мне обязательно нужно было присутствовать, ведь как-никак погиб один из членов моего отряда, а это накладывало определённые обязательства. В этот раз процессия была весьма небольшой — присутствовали только мои ребята, Хагел с воинами, которые не отправились дежурить и ещё несколько десятков местных. Всё началось также походом из маленькой церквушки, в этот раз я присутствовал с самого начала и поэтому мог наблюдать за тем, как городской священник проводит церемонию у тела Кина, скрещивает ему руки на груди и читает заунывные тексты на непонятном мне языке.

Я больше наблюдал не за его действиями, а рассматривал церквушку, которая оказалась довольно симпатичной, хотя и небольшой. В тусклом пламени десятка свечей, горевших на потемневших от старости подсвечниках, я рассматривал картины, развешанные по стенам. Иконами у меня их назвать язык не поворачивался. Не было никаких традиционных нимбов над головами, что повсеместно приняты у нас, не было и святой троицы. Видимо, тут религия сильно отличалась от наших аналогов, потому что на картинах были изображены довольно интересные сцены, заставившие меня задуматься.