После этого, ощутив некоторое облегчение, Гарри вернулся к своим обычным делам, ради которых и приехал в Нью-Йорк, — к «горящему» соглашению с руководителями отделов маркетинга и распространения «Уорнер бразерс» по поводу выпуска в прокат «Собаки на Луне», главного продукта студии за текущее лето. Премьеру наметили на ночь с пятницы, третьего июля, на субботу. Это был фильм о том, как собаку, доставленную на Луну в ходе эксперимента НАСА, случайно забывают там и как игроки одной из команд Малой лиги [4] узнают об этом и умудряются найти способ привезти пса обратно. Написал сценарий фильма и поставил его Хесус Арройо, двадцатичетырехлетний режиссер, являвшийся, несмотря на свою молодость, давним клиентом Гарри.

Видный собой, похожий на кинозвезду (и пока что холостой) Гарри Аддисон не только считался в мире шоу-бизнеса весьма завидным женихом, но и входил в круг самых преуспевающих юристов, обслуживавших этот мир. Его фирма защищала интересы многих мультимиллионеров, принадлежавших к сливкам голливудского общества. Его личные клиенты либо блистали в чрезвычайно прибыльных кинофильмах и популярных телешоу последнего пятилетия, либо имели прямое отношение к их созданию. О его друзьях восторженно отзывались чуть ли не в каждом доме, их лица то и дело мелькали на обложках многотиражных журналов.

Своим успехом он, согласно недавней статье в ежедневной деловой голливудской газете «Вэрайети», был обязан «соединению ума, трудолюбия и душевных качеств, разительно несхожих с теми, которыми наделено подавляющее большинство молодых рыцарей юриспруденции и агентов, ставящих „сделку“ превыше всего и руководствующихся единственным девизом: „пленных не брать“. Тогда как Гарри Аддисон, с прической, сразу выдающей выходца из „Лиги плюща“, [5] в темно-синем костюме от Армани и фирменной белой сорочке, твердо убежден, что выгодней всего добиваться успеха, проливая как можно меньше крови. Вот почему сформулированные им соглашения всегда прочны, клиенты любят его, кино- и телестудии его уважают, что и помогает ему зарабатывать по миллиону долларов в год».

Черт возьми, какой прок от всего этого сейчас, когда все омрачено смертью брата? И потому на передний план постоянно выходила одна и та же мысль: что же такое он должен был сделать, чтобы помочь Дэнни, и не сделал? Позвонить в посольство США в Риме или в римскую полицию и попросить их прийти к Дэнни на квартиру? Но ведь он даже не знал и не знает, где эта квартира находится. Именно поэтому и стал звонить из лимузина Байрону Уиллису, своему боссу, наставнику и лучшему другу, как только услышал сообщение Дэнни. Какие у них есть контакты в Риме, к кому можно обратиться за помощью — вот что он хотел спросить, но так и не спросил, поскольку не смог дозвониться. А если бы дозвонился, если бы они нашли в Риме нужного человека, мог бы Дэнни остаться в живых?

На этот вопрос, вероятно, следовало ответить отрицательно — слишком уж мало у них было времени. Господи!

Сколько раз за все эти годы они с Дэнни давали друг другу о себе знать? Некоторое время после смерти матери они формально обменивались поздравительными открытками к Рождеству и дням рождения. Затем кто-то пропустил один праздник, потом другой. А после переписка и вовсе закончилась. И Гарри, занятый собственной жизнью и карьерой, не обратил на это внимания, предоставив событиям идти своим чередом. Братья-антиподы. Часто ссорившиеся, иногда доходившие до вспышек ненависти, а потом оказавшиеся разделенными целым миром и, по-видимому, навсегда. Хотя каждый из них втайне надеялся, что другой сделает шаг, который поможет им вновь сблизиться. Но ни тот ни другой так и не сделали этого шага.

В субботу, поздно вечером, он находился в нью-йоркском офисе «Уорнер бразерс», где вовсю шло празднование успеха «Собаки на Луне» — только за субботу прокат принес девятнадцать миллионов долларов, а ведь впереди были еще воскресенье и понедельник, так что можно было рассчитывать на получение за неполные трое суток от тридцати восьми до сорока двух миллионов. Именно в это время ему позвонил из Лос-Анджелеса Байрон Уиллис. Гарри разыскивал священник из канцелярии католического архиепископа, не пожелавший передать свое сообщение через персонал отеля. В офисе Гарри священнику дали телефон Уиллиса, а тот счел, что будет лучше, если он позвонит другу сам. Дэнни умер, сообщил он, погиб, по всей видимости, при террористическом акте — был взорван рейсовый автобус, шедший в Ассизи.

Потрясенный Гарри сразу же изменил свои первоначальные планы — просто-напросто вернуться в Лос-Анджелес — и заказал билеты на вечерний воскресный самолет в Италию. Он обязан был отправиться туда и лично доставить останки Дэнни на родину. Это была единственная и последняя услуга, которую он мог оказать брату.

Утром в воскресенье он обратился в Государственный департамент и попросил устроить ему через американское посольство в Риме встречу с полицейскими, расследующими взрыв автобуса. Дэнни был чем-то очень напуган и расстроен; возможно, информация о его звонке поможет пролить дополнительный свет на случившееся и облегчит поиск преступников. А после этого Гарри впервые за долгое, очень долгое время пошел в церковь. Где молился и сокрушался об участи брата.

Снизу донеслись звуки выпускаемого шасси. Посмотрев в иллюминатор, Гарри увидел взлетно-посадочную полосу и мелькающие рядом сельские пейзажи. Широко раскинувшиеся поля, оросительные каналы и снова поля. Затем колеса с отчетливым стуком коснулись бетона. Самолет замедлил бег, свернул и медленно подкатил к залитому светом восходящего солнца длинному зданию аэропорта Леонардо да Винчи.

Женщина в форменной одежде, стоявшая за стеклом стойки паспортного контроля, попросила его подождать и подняла трубку телефона. Гарри ждал, разглядывая свое отражение в стекле. Он был в темно-синем костюме от Армани и белой сорочке, точно такой, как его описали в «Вэрайети». В чемодане лежали второй костюм и сорочка, а также легкий свитер, спортивный костюм, рубашка-поло, джинсы и кроссовки. Тот самый багаж, с которым он в ночь с четверга на пятницу прилетел в Нью-Йорк.