И пошло-поехало…

Безумие накрыло людские земли. Банды наёмников, пышно названные Святыми Орденами с благословения Высших Волхвов и под девизом "Хороший нелюдь — мёртвый нелюдь" развернули Охоту на ведьмаков. Она стала началом Войны Крови. Бойней назвали её эльфы. Люди сцепились со всем, с кем только могли сцепиться…

И проиграли, конечно.

Хотя, пожалуй, проиграли все. Ведьмаки сгинули в кровавом безумии Бойни, а твари, коих некому стало истреблять, расплодились до безобразия. Вот тогда-то остатки Святых Орденов, назвавшись ведьмаками, "во искупление" взялись за их работу… и среди «чудовищ» словно ненароком оказались вампиры и оборотни.

Вот так. Всё хорошо, и все довольны, а чтобы зашибить деньгу не нужно больше шариться по болотам, жальникам и склепам…какой, однако у моих Хранителей, слог заразный. Ну и Творец с ним.

Так что, дорогой читатель, окажись мы у них в руках, сожгли бы всех. Меня — за то, что оборотень (о, не сомневайся, эти-то распознали бы). Тирона — за то, что колдун (нелюбовь у волхвов с магами давняя и взаимная). Дженайну — за лиловые волосы (Не такая? Значит, ведьма!). И — вдумайся в эти слова — Совершенно Бесплатно. Орден Серебряной Длани (в просторечии Клешни Блескучей) из всех Орденов был… да и остаётся, эту заразу так просто не истребишь, самым ревностным в вопросах веры и чистоты крови. Посему трудились Среброрукие не за деньги, а за (автор пускает скупую слезу) за идею.

Самым мудрым для нас было поскорее уносить ноги, пока неприятности нас не нашли…

Но Дженайна нашла их раньше.

4. Объект в поле зрения.

Бежать я отказалась сразу и наотрез.

— Да сколько можно! — возмущалась я шепотом. — Мы только и делаем, что бегаем, почему в кои то веки нельзя просто уйти? К тому же, если будем идти, то привлечем к себе меньше внимания… — я посмотрела на дрожащего Идио. — Ладно, согласна, уходить надо быстро. Еду купим и пойдем, а селяне пусть ловят, кого хотят, хоть упыря, хоть вампира. Где тут универсам?

— Лавка-то? — непонятно чему обрадовался Идио. — Не знаю, но узнаю! Сейчас же!

— Давай, — благосклонно кивнула я. Идио почти бегом кинулся обратно к бабулькам — адрес спрашивать, Саша потрусил следом, а я спокойно направилась к ближайшему переулку. — Летите, голуби, летите… а я погуляю пока… надо же посмотреть, что за ведьмаки здесь обитают?

"Плохая идея, Яна, — испуганно пробормотал внутренний голос. — Ой, плохая!"

"А, заткнись!"

Я немного побродила по деревне, глазея на пробегающих селян и про себя удивляясь их бьющей через край энергии, сорвала недозрелое яблочко в чьем-то саду, с удовольствием хрустя им, свернула в какой-то безымянный проулок… и Звезда легонько вздрогнула.

— Совсем другое дело! — оживилась я, вгрызаясь в яблоко. — Значит, эти ведьмаки по садам шастают, яблочки наливные обтрясают, пока хозяев дома нет? Ату их, ату!

По обе стороны проулка тянулись заборы. Самые разные — обветшавшие и новёхонькие, кое-как сляпанные, покосившиеся и высокие, глухие — точь-в-точь как у "новых русских", надежно прятавшие и дом, и двор. Пару раз в заборах попадались калитки, но медальон дрожал, не переставая, и я шла дальше.

— Да не бесись ты так, рубашку порвёшь, — урезонивала я беспокойный амулет. — Я понимаю, там опасно… ого, даже так? Да ладно тебе, я ни во что ввязываться не буду, только посмотрю одним глазком… ну, хорошо, двумя… а когда мы на четвёртый уровень опасности перескочили?

Звезда уже не дрожала, а безостановочно тряслась, едва не обрывая шнурок. Так она вела себя перед тем, как мы повстречали вурдалаков, и позже, когда решили поплавать в озере, кишащем тхушами. Почти на месте, заключила я, остановившись перед высоченным зеленым забором с заманчиво приоткрытой калиткой. Внимательно прислушалась и решительно толкнула дверцу, игнорируя истеричные вопли внутреннего голоса о дурной голове, которая ногам покоя не дает и о том, что в прошлой жизни меня звали Варварой.

Звезда трепыхнулась, как пойманный воробей, и затихла.

Скрипнув, отворилась калитка, и ничего не случилось. Я осторожно вошла. Чистый, ухоженный двор, цветочки цветут, куры в пыли копаются, кот спит на крыльце… Симпатичный домик, только немного глаз режет сочетание зеленых стен с желтой крышей и оранжевыми ставнями.

И ни души.

Я огляделась — немного растерянно (обломали деточку) и облегченно (ну и слава Богу), повернулась к калитке и…

Пёс вырос словно из-под земли. Лохматый, чёрный, вроде волкодав, но раза в два больше, с добрыми карими глазами. С любопытством посмотрел на меня и нарочито зевнул. Глаза его мне понравились, а зубы — не очень.

— Э-э-э… — выдавила я, понимая, что бежать некуда. Пёс понимающе ухмыльнулся. — Не подскажете, как пройти в библиотеку?

Пёс подошел, обнюхал меня (сердце ухнуло в пятки), вздохнул и вдруг потерся лохматой головой о мою ногу. Я, холодея от собственной храбрости, опустила руку (опускать почти не пришлось) и погладила его по голове. Горячий язык лизнул мою ладонь, пушистый хвост скупо качнулся туда-сюда, и сторож неторопливо направился к своей будке, которую я сперва приняла за маленький сарайчик. На полпути он оглянулся и явственно хмыкнул, давая понять, что на ведьмаков он не разменивается и как объект лая, гона и куса я интереса не представляю.