Крис поцеловал меня в щеку и лучезарно улыбнулся:

— Вот видишь, Кэти. Я говорил тебе, что все будет хорошо. И мне очень понравились имена, которые им выбрали Джори и Мелоди. В самом деле, имена хорошие.

Вскоре я уже несла поднос с завтраком Мелоди. Войдя, я увидела, что Мелоди выбралась из постели и смотрела на снег в окно. Увидев меня, она тотчас заговорила:

— Я вспоминаю сейчас то время, когда была ребенком и мне так хотелось посмотреть на снег. Мне всегда хотелось белого-белого Рождества, где-нибудь вдали от Нью-Йорка. Вот теперь у меня то самое белое Рождество, но ничего не изменилось: Джори не начал ходить. Сказка не состоялась.

Она говорила так мечтательно, что я подумала: как странно — ни слова о детях. Будто «с глаз долой — из сердца вон». Меня начал пугать ее странный, медлительный и мечтательный тон. Но тут она вспомнила о них:

— Как мне жить с двумя детьми? Как? Я планировала одного. И Джори ничем мне не поможет…

— Разве я не сказала тебе, что мы все будем помогать? — с некоторым раздражением возразила я. Мне показалось, что Мелоди в этой ситуации жалеет лишь себя. Но оглянувшись, я поняла, в чем дело: в дверях стоял Барт.

— Поздравляю, Мелоди, — тихо, без улыбки сказал он. — Синди заставила меня отвезти ее в госпиталь, чтобы она смогла увидеть близнецов. Я тоже их видел. Они очень… очень… — он никак не мог подобрать слово. — Очень… маленькие.

Он ушел. Мелоди молча глядела на то место, где он только что стоял.

Позже мы с Джори, Синди и Крисом, все вместе, поехали взглянуть на близнецов. Мелоди спала и выглядела очень истощенной. Синди еще раз полюбопытствовала взглянуть на малышей в их стеклянных «клеточках».

— Ах, какие они милые! Джори, ты должен страшно гордиться ими. Я стану лучшей на свете теткой, вот увидите. Прямо не дождусь, когда смогу подержать их на руках.

Синди обняла сзади Джори, сидящего в каталке:

— Ты всегда был чудесным братом… Спасибо тебе за это.

Вскоре мы вернулись. Мелоди слабым голосом спросила о детях и снова уснула.

Так и прошел день после Рождества: без случайных веселых гостей, без телефонных звонков с поздравлениями Джори.

Как одиноко и уныло жить в этой горной стране!

Зимние дни, короткие и обыденные, истаивали один за другим. Каждый из них был заполнен мириадами незапоминающихся деталей. Мы съездили на вечер в канун Нового Года, взяв с собой Джори и Синди. У Синди наконец был шанс увидеть всех лучших молодых людей в округе и показать себя. Успех ее превзошел все ожидания. Барт предпочел провести время в элитном мужском клубе, в который недавно вступил.

— Это не просто клуб для мужчин, — прошептала мне Синди, которая полагала, что знает всегда и все. — Он там посещает какой-то бордель.

— Не смей говорить ничего подобного! — вскипела я. — Что и где посещает Барт — это его личное дело! Откуда ты берешь эти сплетни?

На этом вечере были некоторые из гостей, которых приглашал на Рождество Барт. Я начала тактично выяснять, получали ли они приглашения. Всеобщий ответ был: «Нет». Многие с нескрываемым удивлением смотрели на нас с Крисом.

— Мама, я не верю тебе, — холодно отвечал на мое сообщение Барт. — Ты ненавидишь Джоэла, ты видишь в нем Малькольма, а он добрый и благочестивый старик. Он поклялся мне, что отправил приглашения по почте, и я верю ему.

— А мне ты не веришь? Он пожал плечами:

— Люди лицемерны. Может быть, те, с кем ты говорила, просто хотели показаться вежливыми.

Синди улетела второго января, не имея никакого намерения поступать в колледж, несмотря на уговоры Криса. Этой весной она заканчивала школу.

— Даже актрисе нужно образование и общая культура, — пытался увещевать ее Крис.

Но бесполезно: наша Синди была столь же упряма, как когда-то Кэрри.

Мелоди по-прежнему была тиха, мрачна и печальна. Это так всех раздражало, что ее избегали. Она почти не спрашивала о своих близнецах, по-видимому, вовсе не тосковала о них. А я так надеялась, что они дадут ей счастье и смысл жизни. Вскоре мы наняли няню. Мелоди не спешила помочь и Джори, поэтому по-прежнему его обслуживание лежало на мне.

Крис работал, и мы не видели его вплоть до пятницы, когда он обычно появлялся около четырех. Это напоминало мне, как наш отец когда-то появлялся в доме по пятницам. Крис был в своем собственном деловом мире, мы — в своем, отделенные от него горами. Крис приезжал и уезжал, всегда свежий, уверенный в себе, жизнерадостный. Он отбрасывал прочь все проблемы, будто их и не стоило замечать. Мы оставались в Фоксворт Холле, выезды теперь были редки, так как Джори не желал покидать уютный мир своих комнат.