Ее глаза сверкнули в луче его фонарика. Их свет, казалось, усиливался, как будто на огонь подули чистым кислородом. Хью встряхнул фонарь, решив, что батарею могло закоротить от попадания влаги. Молодая женщина все так же полусидела около стены, вцепившись железной хваткой в петлю. Но от ее слабости не осталось и следа. Она как будто переменила кожу.

— Я с тобой, Кьюба. Вот он я, рядом.

— Ты это говоришь всем девушкам или только некоторым?

Хью остолбенел. Неужели она заигрывала с ним? В эту бурю? После того, что только что случилось?

— Залезай в мешок, — приказал он.

— Хью, мне холодно.

— Я застегну тебя. Ты быстро согреешься.

— Ложись со мной. — Она устремила на него молящий взгляд.

Что значат эти игры? Пол трясется. Льюис болтается на веревке. В любой момент они могут сорваться со стены.

— Я мокрый, — сказал он. — Одной тебе будет теплее.

Она выпустила петлю, за которую держалась. Палатка вспыхнула красным светом, ударившим его по глазам. По скале прокатился гром. И снова сгустилась ночь. В ушах у него снова зазвенело.

Когда к нему вернулось зрение, она стояла на коленях прямо в туннеле света его фонаря. Настороженная дикарка. Полуголая. Она сняла обтягивающий спортивный топик и бросила его в пропасть.

Он не хотел разглядывать ее. Загар обрывался четкой границей. Груди были медово-золотистыми, очень полными для спортсменки, разделенные темной затененной ложбинкой. Она позволила ему полюбоваться пышной плотью с красиво очерченными сосками. Груди покачивались под ударами ветра. А Кьюба следила за тем, как Хью старался и не мог отвести от нее взгляд.

Она с улыбкой позволяла буре кормиться из своей груди. Ее губы были покрыты мелкими капельками крови. Она взяла футболку у него из рук, скомкала и поднесла к носу.

— Хью Гласс, — сказала она, как будто подтверждала, что это именно его запах, и лишь после этого натянула майку на себя.

Он не прикасался к ней. Но их разделяли считанные дюймы, и он отчетливо улавливал запах ее черных волос. Дождь очистил их от смрада дыма, пота и смерти. Теперь она была чиста и свежа, по крайней мере по меркам большой стены.

— Ложись, — повторил он.

Она растянулась в спальном мешке.

— Они вернутся за нами, — сказал Хью. — Все будет в порядке.

Он начал застегивать молнию на мешке, и вдруг она обхватила его за шею, притянула к себе и поцеловала его.

Сила порыва — прорвавшееся вожделение — изумила его. Он почувствовал на своих губах вкус крови из ее жестоко обветрившихся губ. Не без усилия ему удалось отодвинуть голову.

— Я думала, что ты любил меня, Хью.

Ему хотелось, чтобы она была нормальной. Если уж ей никак нельзя не свихнуться, то пусть это будет в каких-то терпимых пределах. Но у него не было ровно никакой возможности повлиять на происходящее. Она по-настоящему спятила.

— Успокойся.

— Хью… — Как поцарапанная старая пластинка.

Он задумался. Безопасней всего будет лечь и обнять ее. Он сможет отдохнуть. Если она пошевелится, он это почувствует. Если она начнет буянить, у него хватит сил справиться с нею. Ну и конечно, вдвоем им будет гораздо теплее.

— Нам необходимо поспать, — сказал он.

Стянув влажную парку и туфли, он забрался к ней в мешок и застегнул молнию.

Она не стала устраиваться поудобнее, а прямо-таки приникла к нему, а его руку сразу подложила себе под голову вместо подушки. Хью выключил свет.

— Надо беречь батарейки, — объяснил он.

— Ты не бросишь меня, Хью. — Не вопрос. Утверждение.

— Постарайся заснуть, — сказал он вместо ответа.

Девушка заворочалась. Ее мускулистые ягодицы уперлись Хью в живот.

Он лежал и думал о Льюисе, качающемся на ветру.

— Прислушайся к буре, Кьюба.

Стенка палатки жужжала, аккомпанируя вибрато ветра.

Свирепость стихии действительно успокоила девушку. Она перестала ерзать и прикорнула в объятии Хью. Он начал согреваться.

Грохот града сменило шипение дождя со снегом. Дождь со снегом сменился тишиной: начался снегопад. Хью прислушался к этим звукам — отражению того, что происходило вокруг. В ветре слышалось также множество других звуков, но все вопли и завывания не были для него ничем иным, кроме как следствием соприкосновения земли и неба.