— Они были просто ангелами, — сказала Малулу, меланхолично засовывая на место кошелек. Ложь доставляла ей боль. — Обед будет через час. Мальчики должны подойти к этому времени.

— Все в порядке, Малулу, — сказал Фенберг. — Я сам поведу их сегодня обедать.

Клиффорд издал восторженный крик, и Фенберг послал его зарезервировать столик за два квартала отсюда.

— Закажи столик на четверых.

Пробормотав, что готовить на девятерых все равно, что на семерых, Малулу выкатилась за двери.

Джо и Фенберг остались в помещении одни.

— У тебя найдется минутка? — спросил Фенберг, выключая свет. Он разгреб догорающие поленья в камине, последнее вспыхнуло ярким пламенем.

— Ты ведь не будешь начинать душевную речь об обязанностях, которые лежат на мужчинах? — осведомился Злючка Джо. При слабом свете камина было видно, как на лице Фенберга появилась пара новых морщин.

— Почему ты спрашиваешь об этом? — улыбнулся Фенберг.

— Я узнаю тон. — На Джо была черная кожаная куртка и клипса в ухе. Фенберг не разрешал ему прокалывать ухо.

— Расслабься. Тебе это сейчас не грозит, и, если не хочешь, мы не будем беседовать на темы человечности. Мне нужно обсудить с тобой кое-какие дела.

Джо стоял наполовину в тени, прислонившись к двери. Он так и не простил ни родителей, ни Трейси за то, что они умерли. И он постоянно следил за Фенбергом, подозревая его в том, что и он уйдет.

— Утром Джон, Чарли, Бин и я уйдем, — начал Фенберг. — Джон хорошо ориентируется в лесу. Если кто-то и может найти Элен, то только он.

Джо хотелось спросить Майка, скучал ли он по Элен, но он не смог.

— Вы собираетесь туда с шерифом?

Фенберг засмеялся:

— О, нет.

С отрядом в сто человек? А за ними потащится вдвое большее количество репортеров, от которых будет больше света, чем в Лас-Вегасе? Нет-нет. Цирк, хоть палатку натягивай. Кроме того, ни Фенбергу, ни Туберскому не улыбалась мысль идти в лесу рядом с мистером Беганом или с братьями Магоногоновичами за спиной.

— Буба думает, что мы пойдем с ними на рассвете, но у нас другие планы. Об этом, конечно, Джо, должны знать только ты, я и эти стены.

Джо кивнул.

— Может быть, нас не будет одну ночь, может, неделю. Может, больше. Если не считать баловства со звонками, вы были молодцами, — сказал Фенберг и пошевелил угли в камине. — Я был бы тебе очень признателен, если бы ты занялся газетой в мое отсутствие.

Джо живо среагировал, но Фенберг этого не заметил в темноте.

— Это из оперы "дадим-юному-право нарушителю-урок-ответственности"?

Фенберг отрицательно покачал головой:

— Я никогда не считал тебя малолетним правонарушителем. Мне просто нужна помощь.

— Ты ведь вернешься, а? — это прозвучало как обвинение.

— Я всегда возвращаюсь, — ответил Фенберг. Он вздохнул. "Это другие не возвращаются", — подумал он.

— Ты можешь пропускать иногда уроки, но не слишком много. Я уже поговорил с твоим директором. Он находит, что это хорошая мысль. Вот, — сказал Фенберг, передавая Джо тяжелый коричневый пакет. — Инструкция, как издавать газету, используя валяющиеся под рукой вещи. Там еще наличные — последние остатки баснословного состояния Фенбергов. — Триста долларов. — Тебе хватит статей на ближайшие две недели. Большинство из них годятся на все времена, и к ним прилагаются негативы фотографий. Помещай больше картинок. Если напишешь что-нибудь, пусть Малулу проверит грамматику. Не допускай ругательств в печатных материалах.

Майкл широко улыбнулся:

— Кроме того, ты сейчас присутствуешь на настоящей церемонии передачи. В этом пакете твое первое задание.

Джо молча взял конверт.

— Я хочу, чтобы ты поместил это на первом листе, как знамя размером в восемь колонок. Напечатай жирным шрифтом, — сказал Фенберг, указывая на написанную от руки бумагу, где красными чернилами были сделаны пометки для наборщиков. — У меня и у Туберского есть страховки. Но, что касается Джона, боюсь, тебе придется разыскать тело и принести его в их штаб-квартиру.

Злючка Джо не засмеялся.

— Я оставил завещание.

Джо был теперь ближе к камину. Фенберг увидел, что брат смущен и испуган, и ему даже хотелось плакать. Он подавил желание обнять Джо за плечи и похлопать по спине. Джо не был любителем пообниматься. Фенберг спросил, были ли у Джо вопросы. Нет, у Джо их не было.

Фенберг посмотрел на последние не желающие догорать поленья. Потом на брата, который тоже смотрел в камин. Суровое и все же такое детское лицо. Они с Джо были очень похожи.