— Мне позвонили и сказали, что вы хотите выехать рано, — сказал Беган, подходя прямо к Фенбергу.

— Вы поздно ложитесь, — сказал Майкл.

— Я мало сплю по ночам, — сказал Беган. Он выглядел изможденным, и одежда была неаккуратной, но он, казалось, слегка ожил. Фенберг безо всякой видимой причины почувствовал отвращение и злость. Он поймал себя на том, что считает, сколько шагов надо преодолеть, чтобы прыгнуть на него. Фенберга что-то тянуло, он не мог объяснить, что. Это было глубоко внутри, примитивные ощущения. Смешно. Я схожу с ума, подумал Фенберг, стряхивая с себя гравитационное поле.

— Мы как раз загружаемся на утро, — ответил Буба за Фенберга. Ответ, видимо, удовлетворил Бегана, который осматривал пикап.

— Вы действительно думаете, что вам все это понадобится?

— У нас дикий край. Никогда не знаешь, что может встретиться, — сказал Фенберг.

Бегану, похоже, понравилось последнее замечание. Он слегка улыбнулся:

— Да, никогда не знаешь.

Бин Брэс закончил возиться с коробкой. Пикап был загружен и Браун прикрыл все брезентом. Туберский крепко натянул нейлоновую веревку, протянув ее крест-накрест через хромированные ручки с обеих сторон рамы, подобно шнурку на ботинках.

— Уже полночь, — сказал Фенберг. — Час дьявола.

Он не знал, зачем сказал это.

— Устраивайтесь поудобней, где-нибудь за пределами моей собственности. Я собираюсь немного поспать. — Фенберг посмотрел на Бегана оценивающе, как на картину. Мартин был в полной охотничьей форме, его когда-то густые волосы были длинными и висели, как веревки. Он побледнел и похудел со времени прибытия в Бэсин Вэли.

— За что я вас так не люблю? — спросил его Фенберг.

Глаза Бегана. Они были старые и излучали холодную, властную уверенность.

— Быть может, у нас общая судьба.

Фенберг на этот раз не отвел глаз. Ответ удовлетворил его.

1.30 ночи. Бин Брэс Браун выскользнул из окна ранчо и воровски прокрался между часовыми в лес. Он тихо и старательно тащил за собой ленточную пилу фирмы «Маккюлош», пять клиньев, топор и три коробки молочных консервов.

2.30 ночи. Поднялась почти полная луна. Джон Туберский проснулся и резко сел в кровати. Трое помощников, которых назначили охранять его, спали крепким сном после пива, в которое Туберский добавил транквилизаторов.

Туберский на цыпочках прошел по темному коридору, обитому деревянными панелями, и тихо открыл дверь комнаты Фенберга. Охранник не спал и потянулся за пистолетом. Туберский покачал головой и прижал палец к губам, потом показал на Фенберга. Искренность и открытость жестов успокоила охранника, и он позволил Туберскому подойти на три шага ближе.

— Страшная тактическая ошибка, — прошептал Туберский. При этом он положил руки на колени и оказался глаза в глаза с сидящим охранником. — Если ты закричишь или потянешься за пистолетом, я тебе голову оторву. Это я убил и съел десять человек.

Охранник окоченел от страха.

Туберский раскачивался назад и вперед, вытаращив глаза так, что были видны белки, и щелкал зубами. Помощник шерифа не оказал никакого сопротивления, и Туберский надел на него наручники и вставил в рот кляп. Со стиснутыми зубами и горящим взглядом Туберский медленно пересек комнату и протянул руки к Фенбергу. Полностью одетый Фенберг оттолкнул его руки и прошипел, чтобы Туберский прекратил представление.

— Насчет убийств и каннибальства, — Туберский наклонился над вытаращившим глаза охранником, — я просто пошутил. Скажи "о'кей".

Он ловко кольнул помощника острием гиподермической стрелы.

— Приятных снов.

— Меньше трех минут понадобилось братьям Фенбергам и Чарли Два Парящих Орла, чтобы прокрасться мимо расставленных Бубой часовых и справиться с тем, который спал в машине Майкла. Прозвучали выстрелы. У пикапа было только тридцать секунд форы. За ними помчались мощные полицейские машины и армада журналистов и шерифов.

На плавных, как лошадиное копыто, изгибах и на крутых скользких поворотах патрульные машины сократили разрыв. Водителем первой машины был не полицейский и не один из помощников шерифа. Это был Рейнджер Грейнджер — главный смотритель национального парка, у которого были личные счеты с братьями Фенбергами. Пригнувшись и улыбаясь белозубой улыбкой, Рейнджер Грейнджер наблюдал, как пикап резко увеличивает скорость, и удивлялся, о чем думает Фенберг, черт его возьми. На этих узких горных дорогах даже Марио Андретти в своем «феррари» не мог бы ехать на такой скорости, не говоря уж о Фенберге в его загруженном пикапе, которому тащиться бы со скоростью трактора. И тут все стало предельно ясно.

— А, черт! — Звук был отдаленный, но знакомый, и его нельзя было спутать ни с чем — гитарные завывания ленточной пилы. Грейнджер попытался направить свой «крейслер» в объезд и успел проехать несколько сотен ярдов. Он не слышал удара падающего дерева из-за шума мотора, но он почувствовал его. Как при езде под артобстрелом или в бурю, Грейнджер нажал на тормоза, и на смотровое стекло посыпались сосновые иголки, пыль, грязь и мелкие камни. Его машина боком скользнула по стволу огромного дуба, лежащего поперек дороги.