Заключивь этотъ апострофъ стремительнымъ обращеніемъ къ Флоренс, капитанъ пожелалъ ей спокойной ночи и пошелъ внизъ, между тмъ какъ Флоренса свтила ему сверху. Онь уже совсмь потерялся въ темнот и, судя по звуку его удаляющихся шаговь, быль на поворот въ маленькую гостиную, какъ вдругъ, его голова и плечи вынырнули опять какъ будто изъ воды съ очевиднымь иамреніемъ повторить: "Утонулъ, бдняга, не правда ли"? И высказавъ эту сентенцію тономъ соболзнованія, онь исчезъ.

Флоренса очень жалла, что она своимъ присутствіемъ противъ воли, хотя совершенно натуральнымъ образомь, пробудила въ его душ эти печальныя воспомипанія. Занявъ мсто передъ столикомъ, гд заботливая капитанская рука разставила въ правильной симметріи телескопь, псенникъ и другія изящнйшія рдкости, она стала думать о Вальтер и обо всемъ, что соелинялось съ нимь въ прошедшей ея жизни, и эти думы занимали ее до поздней ночи. Но при этомъ тоскливомъ стремленіи къ покойнику, мысль о дом и возможности туда воротиться ни разу не приходила ей въ голову. Отцовскій домъ пересталъ существовать для ея воображенія. Она видла, что идеальный образъ, какимъ она въ послднее время представляла себ м-ра Домби, былъ теперь вырванъ изъ ея сердца. Одна мысль объ этомъ до того страшила ее, что она закрывала свои глаза и съ трепетомъ удаляла отъ себя воспоминанія о немъ. Если бы и теперь ея любящее сердце удержало еще этоть образъ, онъ былъ бы разбитъ и уничтоженъ отъ одного представленія объ оскорбленім ея нжнаго чувства.

Она не смла смотрться въ зеркало, ибо видъ багроваго пятна пугалъ ее. Она закрыла грудь трепетной рукой и еще разъ пролила горькія слезы, опустивь свою голову на подушку.

Капитанъ долго не ложился въ постель. Боле часу ходилъ онъ взадь и впередь по маленькой гостиной и, настроивъ, наконецъ, свою душу къ важнымъ размышленіямъ, услся за столъ съ задумчивымъ лицомъ, раскрылъ молитвенникъ и принялся читать "Панихиду по усопшимъ въ морской глубин". Нелегко было ему управиться съ этимъ душеспасительнымъ упражненіемъ: вообще добрый капитанъ читалъ не очень бойко, и теперь, запинаясь слишкомъ часто на многосложныхъ словахъ, онъ время отъ времени поощрялъ себя возгласами въ род слдующихъ: — "Ну, ну, держись крпче, любезный! Пошевеливайся, Эдуардъ Куттль!" — И этотъ способъ съ удивительнымъ успхомъ помогалъ ему преодолвать встpчающіяся затрудненія, которыя осооенно увеличивались оть огромныхъ очковъ, постоянно закрывавшихъ его ястребиные глаза. Какь бы то ни было, однако капитанъ дочиталъ молитвы до послдней строки и преисполнился набожными чувствами. Проникнутый этимъ духомъ, онь сходилъ нарерхъ, постояль y дверей Флоренсы и, наконецъ, устроивъ свою постель за прилавкомъ въ магазин, сомкнулъ свои вжды и заснулъ кроткимъ сномъ благочестиваго моряка.

Но при всемъ томъ въ продолжеиіе ночи капитань еще нсколько разъ взбирался наверхъ и приставлялъ свои глаза къ замочной щели. Въ одну изъ такихъ экспедицій, совершенныхъ на разсвт, Флоренса, услышавъ его шаги, спросила, онъ ли это былъ.

— Да, это я, моя радость, — отвчалъ капитанъ. — Все ли y васъ исправно, брилліантъ мой драгоцнный?

Флоренса поблагодарила его и отвчала: да!

При этой удобной оказіи капитанъ никакъ не могъ премииуть, чюбы не повторить въ сотый разь своего задушевнаго восклицанія: "Бдный Вальтеръ! утонуль онь, — не правда ли"? Посл чего онъ удалился и спокойно опочилъ на своемъ лож до семи часовъ.

И весь этотъ день капитанъ никакъ не могъ освободиться оть своей загадочной таинственности, несмотря на то, что Флоренса, занятая шитьемъ въ маленькой гостиной, была гораздо спокойне, чмъ наканун. Всякій разъ, подымая глаза оть своей работы, она замчала, что капитанъ смотритъ на нее пристально и съ глубокомысленнымъ видомъ поглаживаеть свой подбородокъ. Онь придвигалъ къ ней свой стулъ, намреваясь, какъ будто бы, начать откровенную бесду, и потомъ тотчасъ же отодвигалъ его назадъ, не имя духу выполнить своего иамренія, и крейсируя такимъ образомъ во весь день около маленькой гостиной, онъ не разъ назжалъ на этомъ утломь челнок на панельную обшивку или на дверь кладовой, и это, казалось, приводило его въ совершеиное отчаяніе.

До самыхь сумерекъ капитанъ, утвердившійся, наконецъ, иа якор, подл Флорснсы, никакь не мотъ начать связнаго разговора. Но когда каминный огонь заигралъ на стнахъ и потолк маленькой гостиной, озаривъ въ то же время своимъ блескомь чайныя ложсчки и чашки, расположенныя на стол, и освтивъ плачущее лицо Флоренсы, капитанъ прервалъ продолжительное молчаніе такимь образомъ:

— Вы никогда не были на мор, моя радость?

— Нть, — отвчала Флоренса.

— Да, — началь капитанъ, проникнутый великимь благоговніемь къ важности предмета, — это всемогущій элементъ. Тамъ чудеса, моя радость, дивныя чудеса! Подумайте только, когда втры бушують, и волны ревутъ, когда бурная ночь чернетъ, какъ смола, и вы не видите передъ собой собствеиной руки, разв только сверкнетъ молнія изъ-за тучи, и вотъ, невидимая сила гонитъ васъ впередъ черезъ бурю и черезъ мглу, впередъ, впередъ, стремглавъ гонитъ на тотъ край свта, безъ предловъ и конца, во вки вковъ, аминь. Пріискать въ книг Іова и положить закладку. Вотъ что въ эти времена, моя красавица, человкъ можеть сказать своему ближнему: "Ну, Джонъ, держи ухо востро, поднимается нордъ-вестъ! Слышишь, какъ забушевалъ! Силы небесныя! Что-то теперь сганется сь месчастнымъ народомъ, который на берегу? Госноди, спаси ихъ и помилуй!"

И эту цитату, приспособленную съ такимъ совершенствомъ къ ужасамъ океана, капитанъ завершилъ энергичнымъ и звучнымъ восклицаніемъ: "Держись крпче, Эдуардъ Куттль!"

— Вы видли когда-нибудь такую страшную бурю? — спросила Флоренса.

— Да, моя радость, много страшныхъ бурь испыталъ я на своемъ вку; но теперь не обо мн рчь. Я вотъ все думаю о нашемъ прекрасномъ юнош. — Тутъ онъ пододвинулъ къ ней свой стулъ. — Какъ вы полагаете, мое сокровище, вдь утонулъ нашъ бдный Вальтеръ?

Капитанъ началъ говорить такимъ дрожащимъ голосомъ и обратилъ на Флоренсу такое блдное и взволнованное лицо, что она въ испуг схватилась за его руку.

— Что съ вами, любезный мой другъ? — вскричала Флоренса. — Вы совершенно вдругъ перемнились! Любезный капитанъ Куттль, мн становится страшно на васъ смотрть!

— Ничего, моя радость, ничего! Не робйте только и держите головку противъ втра. Все обстоитъ благополучно, изумрудъ мой драгоцнный. Ну, такъ вотъ я началъ говорить о Вальтер, — онъ вдь… то есть, я хочу сказать, вдь онъ утонулъ? Да или нтъ?

Флоренса устремила на него пристальный взглядъ. Ея щеки то блднли, то рдлись яркимъ румянцемъ, и она положила свою руку на грудь.

— Много бдъ и опасностей на широкомъ мор, моя красавица, — продолжалъ капитанъ, — и только Богу извстно, сколько храбрыхъ кораблей и храбрыхъ моряковъ потонуло въ глубокой бездн! и сгинули они со свту благо, и никто не слыхалъ о нихъ ни единаго слова! Но бываютъ, моя радость, такіе случаи, что иной разъ спасается, по благодати Божіей, одинъ человкь изъ двадцати — что изъ двадцати? случается, изъ цлой сотни, изъ тысячи одинъ только человкъ выплываеть на блый свтъ и возвращается домой къ своимъ друзьямъ, здравъ и невредимъ, между тмъ, какъ вс считали его погибшимъ и уже молились за упокой его души. Вотъ я… я знаю одну исторію въ этомъ род… то есть, мн разсказывали одну такую исторію, и ужъ такъ какъ мы лавируемъ теперь около этого мста… притомъ вы и я сидимъ передъ каминомъ, — то, можетъ, вамъ пріятно будетъ услышать эту исторійку. Разсказать?