«Чествованiе» … Ну, конечно! … Мы безъ чествованiй и праздниковъ обойтись никакъ не можемъ, хотя уже чего чествовать и что праздновать, когда я, гвардейскiй полковникъ, принужденъ здсь куръ разводить» …

Пиксановъ выплюнулъ недокуренную папиросу, швырнулъ газету на полъ и вышелъ изъ полутемной комнаты на дворъ. Яркiй солнечный свтъ его ослпилъ. Голубое небо было бездонно. На крыш ворковали, радуясь долгожданному солнцу голуби, воробьи, чирикали у навознаго ларя. Изъ курятника слышались звуки скребковъ. Любовь Димитрiевна съ Галиной чистили птичникъ.

Пиксановъ посмотрлъ на небо. «Можетъ бытъ, князь и летитъ, и все обошлось благополучно. Славный юноша … И, видимо, сраженъ моей баловницей. Ну что жъ, вотъ придемъ въ Россiю, тогда и мы будемъ чествовать и праздновать, уже на законномъ основанiи и по праву, каждый въ мр совершеннаго … А кто ничего? Ну ничего и не получитъ… Ничего и есть ничего. И ноль всегда ноль, какъ его ни чествуй и ни величай» …

Получивъ отъ князя Ардаганскаго голубенькiй пакетикъ съ посланiемъ Мишеля Строгова, Леночка не ощутила никакой радости. Тревога охватила ея сердце. Что въ этомъ посланiи? Какая тайна? … Сорбонна за эти мсяцы кое-чему научила Леночку. Она показала ей, что миллiоны легко длаютъ въ кинематографахъ, да въ романахъ, въ жизни совсмъ не такъ это просто. Если это кинематографическая тайна, какъ ее использовать? … Страшно подумать, если это тайна политическая. Михако былъ замкнутъ и молчаливъ … На его лиц было такое выраженiе, какое Леночка видала въ кинематографахъ на лицахъ героевъ или преступниковъ. Посл разговоровъ съ Жаномъ Леночка поняла, что Парижъ съ его «ажанами» вовсе не безопасное мсто и здсь, если тайна касается совтской республики, можно такъ же влипнуть, какъ и въ какомъ-нибудь Троцк.

Первымъ движенiемъ Леночки было вскрыть и сейчасъ же прочитать, что пишетъ ей Мишель Строговъ. Но она чувствовала себя подъ наблюденiемъ. Тетка стояла у калитки, Софи все глядла въ окно. Леночка зашла за уголъ дома и тамъ спрятала конвертъ у себя на груди.

Надо было идти домой завтракать. Леночка надла на лицо привычную маску сдержанности. Въ совтской республик безъ такой маски можно было пропасть. Она умла ее носить, и съ нею на лиц пошла къ дому небрежной вихляющей походкой, какою ходятъ парижскiя манекенши и которую Леночка изучила въ кинематограф.

— Что вы тамъ съ княземъ шептались? — съ ласковою ворчливостью сказала Неонила Львовна. — He пара онъ теб. Гляди какъ вырядился! Все новенькое. Видать — въ хорошемъ магазин куплено, и все у него тайна да тайна, какiе подумаешь, секретники выискались. Конспираторы!

— Спрашивала о Мишелечк, - съ наивнымъ видомъ сказала Леночка.

— Можетъ быть, онъ теб что про Шуру подробне сказалъ, — съ волненiемъ въ голос сказала Ольга Сергевна.

— Ничего особеннаго … Живъ … Здоровъ … Снимается … Михако, правда, сталъ очень уже въ секреты играть.

— Да, — протянула Неонила Львовна, — былъ милый человкъ, а теперь просто фификусъ какой-то.

Посл завтрака Леночка позвала Топси.

— Я, тетя, пойду немного погулять съ собакой.

На рыночной площади были скамейки. Леночка ршила тамъ прочесть посланiе Мишеля. Когда она была уже на площади ее догнала Софи.

— Что это за прекрасный человкъ былъ у васъ? — спросила Софи.

«Софи не помшаетъ, — подумала Леночка. — «Письмо написано по Русски. Она ничего не разберетъ».

— Это былъ молодой князь Ардаганскiй.

Хотя совтская школа второй ступени и тщательно вытравила изъ головы Леночки понятiе о почетности княжескаго званiя, она не безъ гордости назвала Ардаганскаго княземъ.

— Это твой «ами»?

Леночка неопредленно подернула плечомъ, понимай, молъ, какъ знаешь, отъ такого «ами» не хотлось отказываться.

— Давай, сядемъ. Мн надо прочитать одно письмецо. Ты позволишь?

— Ахъ, сдлай милость.

Они сли на желтую исщербленную скамейку. По другую сторону ея сидлъ какой-то старикъ. Въ немъ ничего не было подозрительнаго. Леночка вынула съ груди конвертъ и осторожно ноготкомъ вскрыла его. Софи нарочно стала смотрть въ сторону.

Крупнымъ корявымъ почеркомъ Мишеля — онъ совсмъ отвыкъ писать — было начертано:

«Леночка, дорогая, умоляю васъ, выручайте всхъ насъ изъ бды. Мы попали въ грязную исторiю. Торопитесь … Можетъ быть, вы извлечете изъ моего сообщенiя и пользу. He знаю. Это самая обыкновенная блогвардейская авантюра. Стопроцентная контръ-революцiя. Никакого общества «Атлантида» нтъ. Есть солдатчина, удушливые газы, аэропланы и пулеметы, направленные противъ большевиковъ цлаго свта. Вы понимаете, какое это безумiе. Опять война. Насъ надо разоблачить. He знаю, гд, въ Лиг Нацiй или прямо у большевиковъ, гд больше дадутъ. Спасайте скоре, но и не продешевите … Наша военная база находится на вулканическомъ острвв, лежащемъ на 2°10'11» южной широты и 22°32'18» западной долготы отъ Гринвича. Это очень важныя свднiя. Боюсь, что вы не сумете ихъ использовать. Храните ихъ тщательно» …

Записка была безъ подписи. Мишель зналъ, что длалъ. Леночка опустила руки съ запиской на колни и смотрла вдаль. Она была такъ поражена, что ничего не видла. Она не видла, что Софи внимательно разглядывала записку.

«Тайна была политическая. Самъ Мишель Строговъ признавалъ ея значенiе и опасность. Что длать? … Что длать? …»

Леночка машинально спрятала записку на груди и тяжело вздохнула.

— Что-нибудь непрiятное? — участливо спросила Софи.

— Ахъ … Нтъ …