А затем — мягкий звук падающего на крышу снега.

Они все застыли на месте, осознавая, что значит это молчание. Они ждали какого-нибудь нового звука.

Кто-то, ступая неслышно, как в ночном кошмаре, будто босиком, медленно бродил по коридорам. Они чувствовали, как какая-то масса движется по дому, появляясь то тут, то там, то где-то вдалеке.

На дальнем столе библиотеки стояли два телефонных аппарата. Элис схватила один из них, задребезжала рычажком и прокричала:

— Барышня! Полицию!

Но тут она вспомнила: «Теперь никто больше не позвонит ни мне, ни Мэделин. Скажите в компании „Белл“, чтобы сняли наш телефон. Мы никого не знаем в городе».

«Будь практичной, — сказала тогда мать. — Оставь сам телефон здесь на случай, если мы когда-нибудь решим снова подключиться».

— Барышня!

Она бросила трубку и удивленно уставилась на нее, словно это было какое-то упрямое животное, которое она попросила исполнить простейший трюк. Она перевела взгляд на окно. Открой его, высунься наружу, кричи! Ах, ведь соседи-то сидят по домам в тепле, в своем отдельном далеком мирке, и ветер к тому же завывает, а вокруг — зима, ночь. Все равно что кричать на погосте.

— Роберт, Элис, Мэделин, Роберт, Элис, Мэделин!

Это мать кричит, вот тупица.

— Заприте мою дверь! Роберт, Элис, Мэделин!

«Я слышу, — думала Элис. — Мы все слышим. И он тоже ее услышит».

Она схватила второй телефон и трижды резко нажала на кнопку.

— Мэделин, Элис, Роберт! — разносился по коридорам голос матери.

— Мама! — закричала Элис в трубку. — Не кричи, не сообщай ему, где ты находишься, не сообщай ему о том, чего он не знает!

Элис снова застучала по кнопке.

— Роберт, Элис, Мэделин!

— Возьми трубку, мама, пожалуйста, возьми…

Клик.

— Алло, барышня, — раздался хриплый крик матери. — Спасите меня! Заприте дверь!

— Мама, это Элис! Тише, я тебя слышу!

— О господи! Элис, господи, дверь! Я не могу встать с постели! Как глупо, ужасно, столько замков — и не могу до них добраться!

— Погаси лампу!

— Помоги мне, Элис!

— Я помогаю! Послушай! Найди свой пистолет. Выключи свет. Спрячься под кроватью! Давай!

— О Господи! Элис, приди, запри мою дверь!

— Мама, послушай!

— Элис, Элис! — послышался голос Мэделин. — Что происходит? Мне страшно!

И еще один голос:

— Элис!

— Роберт!

Они кричали, едва ли не визжали.

— Нет, — сказала Элис. — Замолчите, все замолчите! Пока не поздно. Все до единого. Слышите? Возьмите свои пистолеты, откройте двери, выйдите в коридор. Мы все, все вместе против него одного. Понятно?

Роберт зарыдал.

Мэделин скорбно застонала.

— Элис, Мэделин, дети, спасите вашу мамочку!

— Мама, заткнись! — приказала Элис и монотонно повторила: — Откройте двери. Все разом. Мы можем это сделать! Сейчас!

— Он убьет меня! — кричала Мэделин.

— Нет, нет, — вторил ей Роберт. — Это бесполезно, бесполезно!

— Дверь, моя дверь… не заперта, — плакала мать.

— Послушайте, все!

— Моя дверь! — причитала мать. — О боже! Она открывается!

Из коридора донесся вопль, и тот же вопль раздался в телефоне.

Остальные в ошеломлении смотрели на трубки в своих пальцах, ощущавшие лишь биение их сердец.

Выше этажом хлопнула дверь.

Крик оборвался.

— Мама!

«Если б она не кричала, — думала Элис. — Если б она не выдала себя».

— Мэделин, Роберт! Пистолеты! Я считаю до пяти, и мы все разом выскакиваем! Раз, два, три…

Роберт застонал.

— Роберт!

Он упал на пол, сжимая в руке телефонную трубку. Его дверь по-прежнему была заперта. Его сердце остановилось.

— Роберт! — надрывалась трубка в его руке.

Он лежал неподвижно.

— Он у моей двери! — где-то наверху в заснеженном доме сказала Мэделин.

— Стреляй через дверь! Стреляй!

— Меня он не получит, нет, он до меня не доберется!

— Мэделин, послушай! Стреляй через дверь!

— Он копается в замке, он сейчас войдет!

— Мэделин!

Раздался выстрел.

Один-единственный выстрел.

Элис стояла одна в библиотеке, глядя на холодную трубку телефона в своей руке. В трубке царило гробовое молчание.